Скажи пчелам, что меня больше нет

Медикаментозное лечение…

Разумеется, по большей части эти сведения ничем не могли помочь: острую пищу никто в Ридже не ел, а шансы отговорить кого-либо от употребления табака, алкоголя или изюма сводились к нулю. Что же касается лекарств, то единственным подходящим средством, которое у меня имелось, был старый добрый отвар из ивовой коры. Однако помимо знаний книга дарила большое утешение как авторитетный источник: возникало ощущение, что кто-то — много людей — проторил мне дорогу. В своей ежедневной борьбе за жизни я была не одинока.

Впервые я испытала подобное утешение, когда в качестве начинающей медсестры получила экземпляр «Справочника для медицинских войск армии США» от врача-американца, с которым познакомилась на войне во время своей первой командировки. На моей войне, как я всегда о ней думала.

«Санитарные войска» — так янки называли армейское медицинское сопровождение. Через неделю в полевом госпитале мне хотелось смеяться над этим названием (когда я не плакала, спрятав голову под подушку), однако оно верно передавало суть. Мы сражались всеми доступными средствами, и чистоплотность была не последним из них.

Как и в моей нынешней ситуации."

"Средний объем питьевой воды, необходимый человеку в день, варьируется в зависимости от физической нагрузки и температуры окружающей среды и составляет 1,5–2 литра в дополнение к тому, что поступает с пищей. На марше объем ограничивается вместимостью питьевой фляги примерно до 0,5 л и подлежит тщательной экономии.

Вода считается питьевой, если она пригодна для питья. Питьевая вода — это незагрязненная вода; какой бы чистой и прозрачной ни была вода, она непригодна для питья, если расположена в районе возможного загрязнения фекалиями, мочой или стоками с удобряемых земель. Существует распространенное заблуждение, что вся родниковая вода чистая; многие родники, особенно те, которые не являются постоянно текущими, собирают воду из поверхностных источников.

Надо бы переписать это в свой журнал. Я глянула на большую черную книгу на полке над банками с пиявками. Меня утешала мысль, что однажды этот журнал, возможно, придаст уверенности другому врачу, снабдив его моим собственным опытом и знаниями.

Я медленно перелистывала страницы справочника, и тут мой взгляд упал на заголовок «Малярия». Появилось ли что-нибудь новое в лечении малярии? Две недели назад я осматривала Лиззи Бердсли, и она уверяла, что принимает хинную кору, которую я получила от миссис Каннингем. Да только Лиззи была бледна, и руки у нее дрожали, когда она меняла пеленку малышу Губерту. В ответ на мои настойчивые расспросы она призналась, что у нее «изредка кружится голова».

«Неудивительно», — пробормотала я себе под нос.