Скажи пчелам, что меня больше нет

С колотящимся сердцем и свинцовой тяжестью на душе Уильям спустился по ступеням штаб-квартиры Прево к ожидавшему на улице Синнамону.

Однако вмиг позабыл о своих терзаниях, заметив полковника Арчибальда Кэмпбелла — бывшего командующего гарнизоном в Саванне, которого считал чем-то вроде bête noire[92]. Половник шел по направлению к дому в сопровождении двух адъютантов. Первым побуждением Уильяма было натянуть шляпу на глаза и прошмыгнуть мимо в надежде остаться неузнанным. Но и без того уязвленная гордость не позволила так поступить, поэтому он решительно вздернул подбородок и двинулся навстречу.

— Доброго дня, сэр, — кивнул он с королевским достоинством, поравнявшись с полковником.

Кэмпбелл, беседовавший с одним из адъютантов, рассеянно поднял глаза и вдруг остановился как вкопанный.

— А ты какого дьявола здесь делаешь? — Широкое лицо его потемнело, словно подгоревшая котлета.

— Сэр, мои личные дела вас не касаются, — вежливо ответил Уильям и зашагал дальше.

— Трус, — презрительно бросил Кэмпбелл ему в спину. — Трус и распутник! Проваливай отсюда, пока я не приказал тебя арестовать!

Разум подсказывал Уильяму, что не стоит принимать эти оскорбления на свой счет, поскольку за ними стоит давняя вражда между полковником и дядей Хэлом. Лучше пройти мимо, сделав вид, будто ничего не слышал.

Уильям резко обернулся, хрустнув гравием; при виде его перекошенного лица полковник побледнел и отшатнулся — к счастью, в этот момент Джон Синнамон подскочил к приятелю и схватил за руку.

— Amène-toi, imbécile! — прошипел индеец ему на ухо. — Vite![93]

Синнамон был на сорок фунтов тяжелее и без труда настоял на своем — правда, Уильям не слишком-то сопротивлялся. Не рискнув поворачиваться к Кэмпбеллу спиной, он медленно пятился до самых ворот, не сводя горящего взгляда с покрытого пятнами лица полковника.

— Что на тебя нашло, gonze?[94] — поинтересовался Синнамон, как только они благополучно миновали ворота, оставив далеко позади обшитый досками особняк.

Уильям уже немного пришел в себя.

— Извини, — выдохнул он, утерев лицо рукой. — Он… Этот человек повинен в смерти… одной леди. Молодой девушки, которую я знал.

— Merde, — выругался Синнамон, бросив яростный взгляд на дом. — Джейн?"

"— Как… Откуда тебе известно это имя? — нахмурился Уильям. Свинцовая гиря в душе сгорела дотла и растаяла, оставив после себя обугленную дыру. Вспомнились руки — маленькие, нежные, белые, — он сложил их крест-накрест ей на груди, аккуратно обмотав черной тканью изрезанные запястья.

— Ты иногда произносишь его во сне. — Индеец невозмутимо пожал плечами. Затем поколебался и, сгорая от любопытства, спросил: — Ну как, удалось?

— Да. — Уильям сглотнул и повторил чуть тверже: — Да. Он здесь. В доме номер двенадцать по Оглторп-стрит. Идем.