Скажи пчелам, что меня больше нет

— Фанни? — тихо позвала я. — Как ты себя чувствуешь, милая?

Из-за сильного беспокойства Джемми насчет крови я немного переживала, однако на муслиновой ночнушке девочки виднелась единственная маленькая темная полоска и одно-два ржаво-коричневых пятнышка первой менструации.

— Нормально, — тихо и отстраненно ответила она. — Это профто… просто кровь.

— Совершенно верно, — спокойно подтвердила я, хотя ее интонация меня слегка встревожила. Я села рядом и дотронулась до плеча бедняжки. Оно будто одеревенело, кожа была холодной. Сколько времени Фанни пролежала без покрывала?

— Со мной все в порядке, — сказала она. — Тряпки у меня есть. Сорочку я пофти… постираю утром.

— Об этом не беспокойся.

Я легонько погладила ее по затылку, словно пугливую кошку. К моему удивлению, девочка сжалась еще сильнее. Я убрала руку.

— Тебе больно? — спросила я деловым тоном, которым обычно расспрашивала пациентов, приходивших ко мне в кабинет. Фанни уже не раз его слышала, и ее хрупкие плечики чуть расслабились.

— Не оф… не очень, — старательно выговорила она.

Фанни прилагала массу усилий, чтобы научиться правильно произносить слова, после того как я сделала ей френэктомию для избавления от косноязычия. Я видела, как ее раздражают отголоски прежней шепелявости.

— Профто давит, — сказала она. — Будто взяло в кулак, прямо тут. — Девочка продемонстрировала, как именно, прижав кулаки к низу живота.

— Все нормально, — заверила я. — Твоя матка просыпается, если можно так выразиться. Раньше она не давала о себе знать, поэтому ты ее не ощущала.

Я схематически объяснила, как устроена женская репродуктивная система, и хотя слово «матка» вызвало у Фанни легкое отвращение, слушала она внимательно.

К моему удивлению, шея у нее при этом побледнела, а плечи опять сгорбились. Я оглянулась на Мэнди, но та беспробудно сопела под стеганым одеялом.

— Фанни? — Я попробовала снова дотронуться до нее и погладить руку. — Ты ведь уже видела девушек, у которых начинались месячные?

Насколько мы знали, в Филадельфии девочка жила в борделе примерно с пяти лет. Я бы сильно удивилась, если бы она не имела представления о женской репродуктивной системе. Тут меня осенило, и я обругала себя за глупость. Ну конечно. Фанни видела все.

— Да, — сказала она так же холодно и отчужденно. — Это означает две вещи. Первое — ты можешь забеременеть, и второе — начать зарабатывать деньги.

Я сделала глубокий вдох.

— Фанни. Сядь и посмотри на меня.

На мгновение она замерла, однако тут же послушно повернулась и села, опустив взгляд на свои маленькие острые коленки под муслиновой тканью.

— Милая, — сказала я как можно мягче и за подбородок подняла ее лицо.