Никуда от меня не денешься (СИ)

— Может, останешься дома и нормально подлечишься? — спрашивает Раяна, убирая вымытые чашки в сушку.

— Нет, я нормально себя чувствую, — преувеличиваю немного… или много? Если Самсонов узнает, что я со шмыгающим носом и с температурой пошла на занятия, точно похитит и запрет у себя в доме. Он и так с трудом терпит мои отказы переехать к нему. А тут такая причина.

Возможно, я бы уже вернулась к Яну, чтобы проверить наши отношения. Хочу дать нам второй шанс. Только совместное проживание даст понимание, сможем ли мы построить крепкие отношения. Ян не настаивает на близости, но пора переступить последний барьер, не мучить нас обоих.

Наверное, я еще несколько недель назад могла остаться у него на выходные, тогда бы все и произошло, но я не могла оставить Раяну. Болезненный разрыв с Кайсыновым убивает ее. Она на себя стала не похожа: бледная, несчастная, грустная, потерянная. Я понимаю подругу. Когда мы с Яном расстались, я думала, умру от боли. Я не решаюсь ей признаться, что у нас с Самсоновым все налаживается. Хотя знаю, что Раяна за нас порадуется, но я не хочу оставлять ее одну. Вот если бы их помирить с Демоном… но как это сделать?

Выходим с Раяной из общежития. Начинаю ощущать действие порошка — нос почти не течет, но очень хочется спать. На улице морозно, холодный воздух обжигает дыхание, слег слепит глаза. Чувствую себя разбитой и очень слабой, все-таки нужно было сегодня остаться и провести время в постели.

Проходим через проходную, мой телефон начинает вибрировать в кармане, раздается любимый рингтон. Удивляюсь, увидев на экране имя отчима. Тревога заползает в душу, вдруг что-то случилось с Яном?.. Или с мамой?

— Доброе утро, Ника, — слышу приятный голос Эдуарда Викторовича.

— Доброе утро, — стараюсь не паниковать. Вроде бы голос бодрый. Значит, с Яном и мамой все хорошо?

— Я вот по какому вопросу звоню, Ника, — выдерживает паузу, словно собирается с мыслями. — Помнишь, ты банковскую карту потеряла?

— Да, помню, — чувствую какой-то подвох в его вопросе."

"— Я сегодня нашел твою карту, — в голосе незнакомые мне ноты, они почему-то вызывают тревогу, как оказалось, не зря. — Она была у Алисы. Я был уверен, что ты пользуешься картой, с нее все время происходило списание средств, — ощущение, что меня обвиняют.

Ма-а-ама! Ну как так можно? У тебя ведь есть карта! Эдуард Викторович всем тебя обеспечивает! У тебя есть своя карта! Закрадывается нехорошее предчувствие.

— Ника, почему ты не сказала, что не нашла карту? На что ты жила все это время?

— Мне много не надо… у меня были деньги… — лепечу я.

— Ника, как давно ты потеряла карту? — спрашивает он. Это самый неудобный вопрос, который он мог задать! Я не могу солгать Эдуарду Викторовичу. Но своим ответом боюсь подставить маму.