Тебе меня не сломить

 — Может, и жизнь сложилась бы иначе…

— Ну да, ты могла бы тогда и на Сашу внимание обратить.

— Нет, — покачала головой Юля. На того Степнова она никогда бы не взглянула иначе. Циничный, наглый, самонадеянный ублюдок. — Просто Макс бы не пострадал. А этого все равно никто бы не остановил. Он так же добивался бы своего. А добился бы или нет? Но я бы к нему не пошла в тот день в кабинет."

"Хотя он мог и домой заявиться! Он уже раз приходил, да спасибо соседке, вовремя вышла. Но он пришел бы снова! — сбивчиво и взволнованно проговорила девушка. — Только это было бы в другой день, не опасный, и не было бы последствий. Я бы поплакала и забыла. Не было бы того, что сейчас…

— Да уж… Ну, что теперь гадать, как там могло бы быть, — выслушав ее, подвела итог Лена.

— Представь, уже говорят, что я за него замуж вышла! — с невеселой улыбкой сказала Юля и только тут вспомнила про давно вскипевший чайник. — Ой…

После разговора с подругой ей стало немного легче, но все равно на сердце лежал груз тяжелых мыслей о Максе и обо всем, что с ним связано, которые она старательно отгоняла, занимая себя домашними делами и подготовкой к сессии.

Почти каждый вечер были занятия в институте, куда ее отвозил-забирал либо Саша, либо один из него оперов, Влад. Тот самый, что приезжал как-то в Управление.

Этот опер ее немного настораживал. И, вроде бы, ничего отталкивающего в нем не было, даже взгляд был не такой холодный как у Степнова. И все, что она слышала от него — это «добрый вечер» и такое же нейтрально-вежливое «до свидания». Или у нее на всю жизнь теперь будет болезненная реакция на парней? Особенно, оперов? Садясь в машину, Юля тут же открывала свои тетрадки и принималась пролистывать конспекты, всю дорогу ощущая, как он смотрит на нее в зеркало заднего вида. И как бы абсурдно это ни звучало, даже немного радовалась, когда за ней приезжал сам Саша. Все-таки он уже стал каким-то привычным. В основном, или молчал, или раздавал указания по телефону. Да и его присутствие уже перестало вызывать какие-либо эмоции. Стало попросту все равно.

А в начале октября появились первые «шевелюшки». И эти невероятные ощущения, неведомые ранее, настолько захватили ее, что, казалось, она перенеслась в какой-то совершенно иной мир. Наконец окончательно и ошеломляюще пришло полное осознание и принятие своей беременности. Все чаще Юля замирала перед зеркалом, проводя ладонью по заметно округлившемуся животу, и невольно улыбалась: — Я мама? Я? Мама! Одежда для беременных, которой она, наконец, обзавелась, красиво подчеркивала ее «интересное положение». И Степнов стал смотреть на нее иначе, она это чувствовала. В те редкие минуты, когда опер был дома или куда- то ее отвозил, она замечала, с каким интересом он ее разглядывает.