Тебе меня не сломить

Я знаю, что виноват, что такое простить невозможно, но я постараюсь сделать все возможное, что бы помочь Юле. Как-то исправить то, что натворил… — Ты еще на что-то надеешься, — усмехнулась Лена и, помолчав, медленно сказала: — Ее собирать нужно теперь. По частям, по осколкам. Это будет не просто…

Степнов кивнул.

— Я знаю…

* * *Едва дверь за ними закрылась, Юля закрыла глаза. Господи, ну, почему в ее жизни все так сложно? И ведь все один к одному — не успела выписаться из больницы, как снова в ней оказалась, да еще и под чутким руководством Степнова. Нет, это уже слишком! Уходя, Лена выключила общий свет, остался включенным лишь ночник на тумбочке. Усталость взяла свое, к тому же, видимо, вместе с другими лекарствами Юле дали и успокоительное, и вскоре девушку начало клонить в сон.

Лена появилась на пороге палаты часа через два. Осторожно прикрыла дверь и поставила сумку с вещами на кресло возле стены. Услышав неясный шорох, Юля тут же открыла глаза.

— Разбудила? Вот вещи — белье, ночнушка, халат, — она кивнула на спортивную сумку. — А здесь йогурты и фрукты, а то до завтрака еще далеко, — Лена поставила на стол пакет и взглянула на часы, которые показывали полночь. — Я домой уже не поеду, смысла нет. Переночую в сестринской, утром уже на смену.

— Извини, что доставила тебе столько хлопот, — виновато проговорила Юля.

— Перестань, я рада, что могу хоть чем-то помочь, — отмахнулась та, разложив на столе упаковку с йогуртами и бананы. — Может, ты чего-то конкретного хочешь из еды? Ну, у всех же беременных бывает — накатывает желание какой-то определенной пищи…

— Не хочу, — покачала головой девушка и вздохнула: — Мне кажется, что этот токсикоз никогда не прекратится.

— Потерпи, ко второму триместру у всех заканчивается, — уверила ее Лена. — Ладно, ты пока хоть этим перекуси, ребенку же нужно питаться. А если чего-то захочется, то скажи, я Саше позвоню, он завтра утром все равно приедет, купит, — и, повернувшись к Юле, встретившись с ее ошарашенным взглядом, сразу поняла причину ее беспокойства. — Юль… Ты знаешь, мне показалось, что он вполне нормальный. Он так искренне интересовался твоим состоянием, все фотку с УЗИ смотрел, что у тебя на полке лежала. Не знаю, так невозможно притворяться…

— Лен, он это умеет, — с отчаянием в голосе проговорила Юля, чувствуя, как при одном упоминании о нем к глазам подступают злые слезы. Кажется, даже раньше такого не было, видимо, гормоны играют по полной. — Ты, что, ему поверила?! — Я у него прямо спросила. Про тебя, — присев на край кровати и, помолчав, призналась Лена, стараясь говорить как можно мягче, выбирая слова. — И он не стал ничего отрицать. Я думаю, что он и сам уже осознал, что сделал. И еще.