Тебе меня не сломить

Нет, он еще не все сделал, что должен был. Где-то гуляет и наслаждается жизнью второй ублюдок, виновный в смерти Вики, да и мамы тоже. Найти его, удавить, уничтожить, а потом можно и самому. Он взял ствол в руки и, снова поставив его на предохранитель, убрал обратно в кобуру. Завел мотор, и машина с ревом рванула с места, скрываясь в бешеном потоке ночного города.

* * * В эту ночь ей так и не удалось заснуть. Юля металась по кровати в бессильных попытках успокоиться. Кажется, коленки дрожали до сих пор, хотя после того, как он покинул стены ее квартиры, прошло уже несколько часов. Господи, ну когда он уже оставит ее в покое? Неужели ему мало того, что он сделал? Неужели он не видит, что с ней стало? Только разбередил еще больше душевные раны, которые, казалось, начали потихоньку затягиваться, зарубцовываться.

А наутро она заметила первые изменения: грудь налилась и стала болезненной, соски увеличились и потемнели, а привычный бюстгальтер с кружевом стал казаться невероятно жестким и раздражающим.

Тело готовилось вынашивать ребенка… Ее тело — да, но не сама Юля. Она не хотела, не желала, не могла оставить его. Боже, сама того не замечая, она уже думает о нем, как о ребенке! С каждым днем все больше и больше! А где-то в глубине души поселилось чувство вины перед этим нежеланным малышом, нарастающее и вытесняющее все остальные эмоции. Как же ее это пугало…

Нет, нельзя позволить этому чувству заполнить ее всю и вытеснить остатки здравого смысла. Нельзя! Господи, быстрей бы все это закончилось! Все анализы уже пройдены и совсем скоро, буквально через день-другой, все будет кончено, все будет так как прежде. Ей надо, очень надо убедить главбухшу отпустить ее хотя бы на полдня, а потом она вернется и продолжит работу. Она сильная, она сможет… Трех-четырех часов ей хватит, чтобы… До этого момента Юля старалась не думать о самой процедуре. Такую операцию делают каждый день — не она первая, не она последняя. На современном уровне развития медицины последствия будут минимальными, и она еще познает радость материнства.

Юля зажмурилась и попыталась представить, как все будет: стерильная операционная, белые кафельные стены, кресло, набор инструментов, врач и медсестры в хирургических халатах с масками на лице; ее просят лечь на кресло, жгут на руке, шприц и темнота; а потом больничная палата, ноющая боль внизу живота и все, все уже позади. Если бы только можно было, заодно, и память стереть…

Она повертела в руках направление, снова и снова всматриваясь в такое страшное слово из пяти букв, словно до сих пор не веря в то, что это происходит с ней, после чего убрала листок обратно в сумку и попыталась сосредоточиться на работе. А в душе поселился страх. Леденящий, медленно расползающийся внутри.