Люби меня

В ней творится полтергейст – все элементы одновременно выплескиваются из емкостей и вступают в исключительно аномальные реакции, формируя в нас и над нами грандиозные фейерверки.

Чтобы пережить этот чувственный шок, я инстинктивно цепенею.

Секунда… Две… Три…

«Это он... Это он… Это он…» – бьется в моем сознании.

Стучит в моем сердце. Горит в моей душе. Пульсирует во всем моем ставшем вдруг убийственно чувствительном теле.

Его запах, его вкус, его императив… Игнорировать Георгиева попросту невозможно. Несмотря на поражающую осторожность физических действий, он врывается в меня на правах исконного хозяина.

Именно так.

Ведь в тот миг, когда Александр Георгиев завладевает моим ртом, он завладевает всей мной. Всем моим миром. Битва за мечты проиграна. Больше они – не мое все. Не самое лучшее, что есть в моей жизни.

Рецепторы в моем рту минуют навязанную им стадию онемения и полномерно распознают все оттенки происходящего. Меня резко прибивает к поверхности земли. Между твердостью Сашиного тела и удивительной мягкостью сена я распадаюсь на трескучие наэлектризованные атомы.

Содрогаюсь. Изгибаюсь. Стону.

Саша тотчас прекращает свои исследовательские скольжения. А потом и вовсе отрывается от моего рта. Нависая, обжигает срывающимся дыханием мое лицо. С неясными, но основательно разбивающими меня эмоциями всматривается в глаза. Под этим взглядом я буквально схожу с ума.

Смущаюсь критически. Но под влиянием тех желаний, которыми Саша меня прожигает, стремительно меняюсь.

Да, я, черт возьми, дурею.

От него. С ним. От странных чувств, что рождаются в этот момент внутри.

Всегда считала себя смелой, но сейчас столь резкие трансформации пугают. Все, что могу выдать физически – тихонько вздохнуть.

И этот звук отвлекает Сашу.

Практически сразу же он скашивает взгляд на мои распахнутые губы и вновь припадает к ним ртом. Целует каждую: верхнюю, нижнюю, и снова верхнюю... Просто целует. Пока я не начинаю ощущать себя божеством, которому он поклоняется.

Я чувствую все его скрытые пороки, все его плотские желания, всю его темную страсть. Но надо мной Саша Георгиев словно бы кается. Меня он… Господи, он будто бы любит меня.

Безумно. Безудержно. Безоговорочно. И вместе с тем чисто.

Даже когда касается, наконец, языком, в этом нет ничего грязного. Он мной не просто пирует. Он меня смакует. Облизывает и осторожно прихватывает губами. Так горячо и так сладко, что я не могу удержать новый стон.

И снова Саша выпивает его, глядя мне в глаза.

Дыхание полностью с ритма сбивается. Поверхностно и часто хватаю кислород. Когда пытаюсь притормозить, сразу же задыхаюсь. И еще громче рваными вздохами расхожусь.

Боже мой, я ведь не справляюсь со своими собственными эмоциями и ощущениями. Слишком много их вырабатывается.