Люби меня

А когда осмеливаюсь, от того, что вижу в его темных глазах, и вовсе задыхаюсь.

Изумление, восхищение, возбуждение, голод, страсть, нежность, натуральная похоть... Столько чувств и эмоций одномоментно в одном человеке я еще не видела. Они меня шокируют. И заражают. Отзываюсь так яро, что в какой-то момент даже пугаюсь.

Ладно, поцелуи. Это я, благодаря объяснениям Шатохина, могу понять. Но секса у Георгиева точно было предостаточно. А значит, и голых девушек он повидал предостаточно.

Неужели я для него все-таки настолько особенная?

Сейчас Саша выглядит так, будто реально его самая большая долгожданная мечта сбылась.

Я и радуюсь такой реакции, и вместе с тем безмерно смущаюсь. А он так долго смотрит, что я просто уже не знаю, куда себя деть. Изучает мое тело по миллиметру. С какой-то маниакальной дотошностью сканирует.

Меня все отчетливее трясет, и я вроде как даже начинаю замерзать. Кожа покрывается мурашками, соски твердеют до боли.

Саша это, конечно же, видит. Жду, что перестанет мучить и приблизится, наконец. Но он действует иначе. Опять-таки для меня неожиданно. Тряхнув головой, уводит взгляд куда-то поверх моей головы. Упирая руки в бока, вдыхает так, словно до этого вовсе не дышал. Его плечи поднимаются, и я невольно соскальзываю взглядом вниз – по его безумно красивому телу. Саша ведь такой высокий, такой мускулистый, такой большой… Во всех местах. У него сильные бедра и в целом идеальные ноги. Не слишком крупные и не слишком худые. Это совершенные маскулинные пропорции, к которым так и хочется прикоснуться. Грудь, руки, пресс – это, черт возьми, патент на мужественность. Но… При всем при этом мой взгляд задерживается на его члене.

«Когда ты прикоснулась, меня чуть не разорвало…»

Разбухший до предела, он выглядит так, словно реально может взорваться. Но при этом, несмотря на все свои муки, он гордо держит стойку. Именно гордо, понимаете? Этот орган выглядит как источник гендерного превосходства. По крайней мере, у моего принца.

Есть чем восхищаться, конечно. Это эстетически прекрасно.

Кроме того, без каких-либо слов и действий, одним своим видом ставит тебя на место. Ты просто замираешь с блестящими глазами и ждешь.

Ждешь? Чего ждешь?

Даже не знаю, чего все-таки больше внутри. Страха? Или все же предвкушения?

Хм… Посмотрим, будет ли эта штуковина выглядеть так же внушительно, если заставить ее все-таки взорваться.

– Блядь… – сипит Георгиев в какой-то момент, прочесывая ладонью волосы. – Дай мне минуту, – бросает и заходит внутрь шале.

Я растерянно замираю.

Что-то не так? Почему он ушел? Ничего не понимаю.

Одно точно: его член был против капитуляции.

Он хочет меня. Сомнений нет давно. И это не просто похоть. Пусть даже он нагуливал свой аппетит целый год. Я думаю, мои чувства взаимны полностью.