(Не) люби меня

Мы подъехали, и Жозеф рассыпался в благодарностях за приглашение и в комплиментах сапсану, которого король держал на руке.

— А вам нравится мой Террант? — обратился он ко мне.

— Очень красивая птица, — ответила я сдержанно.

Сапсан и в самом деле был красив — и грозен. Черные перья, отходившие от круглых глаз вниз, придавали ему особенно зловещее выражение, а кривой острый клюв хищно разевался. Я представила, как этот клюв терзает утку или куропатку, и отвернулась.

— Его красота в полной мере раскрывается, когда он охотится, — сказал король. Он говорил, растягивая слова, немного вальяжно, и чувствовалось, что он гордится своим Террантом по-настоящему. — Сейчас вы увидите, леди Верей…

Подняли из зарослей уток, и король подбросил сапсана. Хищная птица бесшумно взмыла в синее небо, и все следили за ее полетом, прикрываясь ладонями от солнца, слепившего глаза. Против воли, я тоже следила за соколом. Полет его ив самом деле был прекрасен — стремительный, смертоносный.

— Это самая быстрая птица на свете, — сказал король вполголоса.

— Он великолепен, сир… — с придыханием ответил Жозеф.

— Смотрите, он нападает! — король взял меня за руку, указывая вверх.

Я отдернула руку, но продолжала смотреть, как сапсан почти отвесно падает на утку. отставшую от стаи.

Миг — и полетели пух и перья, и несчастная птица забилась в острых когтях, пытаясь мягкими крыльями отбиться от острого изогнутого клюва. Последняя агония — отчаянная попытка спастись, когда уже ясно, что смерть неизбежна…

Слабо вскрикнув, я спрятала лицо в ладони, роняя поводья и почти теряя сознание."

"Придворные вокруг довольно зашумели, обсуждая стремительность полета и свирепость ловчей птицы.

— Вот это сила удара! Он проткнул ее когтями… — сказал с восторгом лорд Кадарн.

Я покачнулась в седле, и в тот же миг крепкие мужские руки поддержали меня — бережно, но настойчиво взяв в кольцо. Крепко зажмурившись, я уткнулась лицом мужу в грудь. ища защиты. Мне вдруг показалось, что это не в несчастную утку вонзились когти сапсана, а меня саму скогтил хищник. Тяжелая ладонь легла мне на плечо, сжала, а потом скользнула вниз по руке — до локтя… Я прижалась к мужской груди еще сильнее, постепенно успокаиваясь в этих крепких объятиях, словно напитываясь от них силой.

— Зачем же вы поехали, если так чувствительны? — раздался над моей головой тихий голос, и это не был голос моего мужа. Это был голос короля.

Освободившись рывком, я смотрела на Ланварского волка, который только что обнимал меня при всех.

— Вы… Вы… — Только и смогла произнести я.