(Не) люби меня

Счастливый муж лежал на постели — голый, готовый к любовным подвигам, и смотрел на танцующую Диану, пожирая ее глазами. Дидье поморщился — как глупо выглядит этот молокосос. Но и сам он, наверное, выглядит не умнее — прячась в темноте и рукоблудствуя. Он почувствовал стыд и злобу. Хотелось грохнуть кулаком в стену, заорать, чтобы парочка в спальне испуганно подскочила, как это было вечером, когда он застал их за поцелуями. С трудом сдержавшись, Дидье закрыл «глазок». Безумие… настоящее безумие… и ни к чему хорошему это не приведет, надо остановиться, пока не поздно…

Но разум был посрамлен, потому что король снова потянул задвижку, не в силах отказаться от зрелища, сводящего с ума.

Медные тарелочки зазвенели быстрее, теперь Диана повернула их ребром, отчего звук изменился — стал приглушенным и четким, без звона. Завертев бедрами, она поводила грудью, как голубка, призывающая самца, и черные волосы летели шелковым покрывалом с одного плеча на другое, то скрывая гибкое женское тело, то открывая его.

— Ди!.. — умолял Верей, но она засмеялась.

Этот хрустальный смехе..

Дидье машинально отер пот со лба."

"— Подождите немного, мой господин! — промолвила Диана, кланяясь на восточный манер — сложив руки ладонями перед грудью, а потом опять начала танцевать, покачивая бедрами и играя волосами. — Терпение, мой повелитель, любовь слаще, когда путь к наслаждению долог…

Она звала этим танцем. Звала, обещая наслаждение, обещая любовь и страсть — чистую, без дурацких правил и условностей… Это была женщина совсем иной породы чем те, которых он знал — настоящая женщина. Радостная, открытая, искренняя, прекрасная в проявлении своей любви.

И чужая.

Король прикусил нижнюю губу, когда Диана скользнула на постель, раскрывая объятия мужу. Верей тут же облапил ее, хватая за груди, срывая газовую ткань и кладя руку на треугольный холмик — гладкий, без единого волоска, бесстыдный в своей наготе, нежный, как лепестки розы.

Диана всхлипнула и запрокинула голову, опуская ресницы. Верей бросил ее на подушки и торопливо склонился к ней, разводя стройные женские ноги и нацеливаясь уже торчащим членом.

Это было невыносимо — видеть эту женщину с другим, пусть она и принадлежала другому. Дидье прижался щекой к стене, отворачиваясь. Но слышать он не перестал, и сдавленный вскрик Дианы отозвался в его душе болью и восторгом.

Ревность и трепет, муки совести и вожделения — раньше он и подумать не мог, что можно испытывать столько чувств разом. Если бы это он был там, на шелковых простынях, рядом с ней, он ласкал бы ее с большим пылом, и дал бы ей больше страсти. Верей дурак, он не достоин такой женщины…

Молодой муж уже достигал пика наслаждения, судя по сопению и убыстрившимся ударам плоти о плоть, а Диана, наоборот, затаилась.