(Не) люби меня

Для чего мне украшать волосы жемчугом? Для того, чтобы потешить взор короля?

— Думаю, чепец — не самая лучшая идея, чтобы появиться в нем к королевскому столу, — Ланвен открыла крышку шкатулки, на которой красовался вензель «ОО», и извлекла оттуда жемчужную нить, которой я раньше никогда не видела — зерна были крупнее горошин, холодного, голубоватого оттенка. — Наклоните немного голову, — попросила она.

— Но я не собираюсь к королевскому столу! — воскликнула я.

— Неужели? — Ланвен легонько надавила мне на затылок, заставляя наклонить голову, и туго оплела боковые пряди жемчугом. — А его величество сказал, чтобы вы спустились.

— Разве я не под надзором? — спросила я с бьющимся сердцем.

— Мне известно только, что его величество ждет вас к столу, — ответила она. — Авы решили похоронить себя заживо?

— Нет, я не пойду, — сказала я упрямо, а внутри все похолодело. Осмелюсь ли я выйти и посмотреть людям в глаза? Теперь, когда я пала окончательно и бесповоротно, у меня не останется даже права на негодование, когда меня открыто назовут шлюхой. Хозяйка короля! Дьявольская насмешка, а не титул!

Ланвен вдруг рывком наклонилась ко мне, заглядывая в лицо и опираясь ладонью о столешницу:

— Если не выйдете сейчас, — сказала она тихо и властно, — то никогда не победите страх. И стыд тоже. Идите и бросьте вызов всем этим людям, что будут глазеть на вас!

Ее напор неприятно поразил меня. Зачем она, буквально. выталкивала меня из комнаты, навстречу тем, кто наверняка радовался моему падению? Она сразу признала, что выполняет волю короля, и королева знает обо всем.

— Вам-то что за дело, девица Кадарн? — спросила я, не глядя на нее.

— Вы правы, — ответила она, отступая и закрывая шкатулку. — Я не вмешиваюсь в вашу жизнь. Но вы столько боролись, вы так упорствовали, показывая характер, а сейчас решили разом сдаться? Признаться, я разочарована.

В дверь постучали, и когда Ланвен крикнула, чтобы заходили, появился мажордом.

— Его величество желает видеть вас к завтраку, метресса, — сказал он с учтивым поклоном. — Разрешите проводить вас.

Ланвен скрестила на груди руки, не поворачивая головы, а я посмотрела на свое отражение в зеркале. На меня смотрела женщина, у которой было мое лицо. Но эта женщина не могла быть мной. Слишком темные глаза, слишком темный взгляд — как грозовая туча, которая вот-вот прольется дождем и рассыплет молнии. Страх охватил меня с новой силой, и у женщины в зеркале вдруг горестно изломились брови. Я отвернулась, потому что боль, пронзившая сердце от этого видения была сильнее страха. Ланвен права. Я не должна отступать. Сдаться сейчас — это легко.

Разве я соглашусь пойти легким путем?

— Метресса? — повторил сэр Лиммерик.