(Не) люби меня

Я не сдержала стона, и король тут же коснулся кончиками пальцев моих губ.

— Еще, — выдохнул он. — Еще! Хочу это слышать…

Кусая губы, я старалась молчать — старалась из упрямства, хотя понимала, что проигрываю. И проиграла — запрокинула голову, подставляя груди для поцелуев, и когда король жадно набросился на них, застонала от наслаждения.

Теперь он перестал сдерживаться. Движения его убыстрились, стали сильнее, глубже. Он брал меня дико, яростно, подрыкивая при каждом проникновении, стискивая зубы, подстанывая, и я тоже уже не сдерживала стонов превращаясь в такое же дикое животное, как и он сам.

Мощно двигая бедрами, король то ласкал мои груди, сжимая их, покрывая поцелуями, то хватал меня под колено, заставляя раскрыться перед ним, и тогда я не могла сдержать вскриков. И хотя это были не крики боли, он отступал и бормотал извинения, что был груб, но тут же забывался и бросался в новую атаку. пронзая меня снова и снова.

Изгибаясь ему навстречу, я гладила его затылок, плечи, и сама что-то шептала, о чем-то умоляла, не понимая, о чем прошу. Мысли исчезли, исчезло все в этом мире — были только мы двое, голые, утратившие человеческий облик, отчаянно стремившиеся друг другу навстречу. Я шла к нему, думая, что это будет моим падением, но вместо падения я взлетала — в самое небо, навстречу золотому солнцу, а потом солнце взорвалась сотнями ослепительных искр.

Я медленно приходила в себя, чувствуя во всем теле блаженную слабость. Король лежал, уткнувшись мне в плечо, и опираясь на локоть, чтобы мне не было тяжело.

Его член по-прежнему находился внутри меня, но я поняла, что все закончилось. Я провела ладонью по спине своего любовника, и он повернул голову, взглянув на меня в упор. Глаза у него были пьяные, а лицо казалось незнакомым — глубокая морщинка между бровей разгладилась, и сам он будто помолодел лет на десять.

Губы его дрогнули, и он сказал:

— Ты всегда будешь со мной. Проси, что хочешь."

"Смысл его спов не сразу дошел до моего сознания. Я возвращалась на землю после того, как солнце отпустило меня из своих объятий, но Ланварскому волку не надо было этого знать. Не надо было знать, насколько мне было хорошо.

— Я прикажу ювелирам, чтобы сделали для тебя ожерелье из рубинов, оправленных в темное серебро, — сказал он. — Потому что ты воспламенила меня и обратила в пепел.

Он подождал ответа, но я молчала, и он заговорил снова:

— Или хочешь ожерелье из янтаря? Потому что с тобой было — как целовать солнце.

Хочешь янтарь? Диана? — он приподнялся, заглядывая мне в глаза.

— Хочу, чтобы вы оставили меня, — я двинула бедрами, и король тут же перекатился на бок. — И хочу уйти в свою комнату. Прикажите, чтобы ее приготовили.

— Прикажу завтра. Я сам уйду, а ты спи здесь.