(Не) люби меня

Мы начали целоваться уже на пороге, я на ощупь нашла задвижку и заперла двери изнутри, чтобы никто не заглянул в самый интимный момент, как случилось в первые дни моего пребывания в замке — леди Бригитта имела привычку врываться в любую комнату без стука.

— Я так соскучился, — прошептал Жозеф, прерывисто дыша и покрывая поцелуями мое лицо. — Ди, я думал, они никогда не уберутся отсюда!

— Но сейчас мы одни, — я обняла его за шею и привстала на цыпочки, чтобы ему удобнее было меня целовать. — И можем вознаградить себя за ожидание…

— Мне только об этом и мечталось все эти дни! — заверил он меня пылко.

Конечно, мне мечталось, чтобы наша встреча закончилась не так быстро, но Жозеф был готов уже через пару минут, и я решила не портить ему удовольствия. Ведь это тоже счастье — дарить наслаждение тому, кого любишь.

Чтобы не стонать, Жозеф закусил подушку. Сначала меня смешила и немного сердила подобная предосторожность, но леди Бригитта считала, что любые звуки во время исполнения супружеского долга недопустимы, и мой муж не хотел лишний раз раздражать мать. По моему мнению, не следовало подслушивать под дверями, но я посчитала, что устраивать скандал в первый месяц знакомства с родней мужа недостойно жены лорда. К тому же, леди Бригитта объяснила мне, что по обычаям севера жена лорда не считается хозяйкой в замке мужа, пока не родит здорового сына.

Я не сомневалась, что плодами нашей с Жозефом любви будут красивые, сильные сыновья, а значит, надо лишь немного потерпеть.

Жозефу понадобилось меньше четверти часа, чтобы достичь наслаждения. Потом он сполз с меня, рухнул на постель и замер, а я тихонько гладила его по спине, думая о том, что жизнь женщины в браке — это всегда служение, и не совсем те золотые сказки, что грезились мне в пору юности, и я только сейчас понимала, почему мама прятала от отца трактат о любви, который привезла из родного дома, и стихи, написанные звонкими двустишьями, воспевавшие сладость поцелуев и объятий. «Чего только не сделаешь ради любви», — шутила она, когда я спрашивала, почему мы прячем такие замечательные книги.

Но дело было не в любви, а в морали. Мой отец не потерпел бы подобных книг в доме, как и моя свекровь. И очень повезло, что Жозеф не был таким закоснелым моралистом. Наверное, этим он и понравился мне — тем, что набросился на меня с поцелуями, едва мы оказались наедине. Его страсть воспламенила и меня, и уже через месяц мы были счастливо женаты. Конечно, мои родители были огорчены, что мне придется уехать так далеко — в соседнее королевство, далеко на север. Но такова жизнь — дочери всегда улетают из родительствого гнезда, чтобы жить вместе с мужем. Вот и я улетела — улетела без сомнений, без сожалений, потому что когда есть любовь, то ничего не страшно.