Меня зовут Корокотта

Каждый из нас неосознанно перед любым важным действием выдает себя мимикой, жестами, телодвижениями. Надо научиться замечать и «читать» их. Кстати, у женщин это получается лучше. Они более зависимы от окружающих, вынуждены подстраиваться, поэтому внимательно отслеживают тех, от кого зависят. Флавия схватывает на лету. Меня уж точно «читает», как открытую книгу, особенно, когда сержусь, перестаю контролировать себя, что случается очень редко, несмотря на все ее старания. Она обожает бесить меня, чтобы и самой наполниться эмоциями. Когда недобирает в постели, компенсирует таким вот способом.

После тренировки мы идем в термы. Теперь уже просто помыться без кувырканий в айлептерии со сладкими стонами. Такой здесь распорядок дня. Уважающий себя римлянин трудится с раннего утра и до полудня, редко часов до двух. В самую жару те, у кого есть деньги, идут в термы, у кого нет — на берег Тибра или, на худой конец, какого-нибудь ручья. По пути перекусывают в забегаловке, которая по карману. Обед — второстепенный прием пищи. Первое место занимает ужин, перед которым надо отдохнуть, расслабиться. Многие спят час-два. В жару вкалывают только рабы, но это ведь не люди. Так думает каждый римлянин, даже сын вольноотпущенника.

Как-то в термах мы лежали с Флавией в тепидарии, разогревались перед парной. В этом помещении на нее всегда нападает словесный понос. На этот раз она решила поделиться со мной планами на будущее.

— Я решила после боя с Гераклидой уйти из гладиатрис. С ней обязательно сражусь. Отомщу за то, что ранила меня. Если откажусь, решат, что струсила, — проинформировала Флавия таким тоном, что я догадался, что решение окончательное, обсуждению не подлежит.

— Давно пора. Удивляюсь, зачем ты полезла в эту клоаку⁈ — произнес я.

— У меня был сложный период в жизни, — коротко ответила она.

В предыдущие дни рассказывала мне разные версии. Само собой, виноваты были все, кроме нее. В первую очередь муж, промотавший ее приданое, хотя мне показалось, что дело было не в деньгах. Ей просто не хватало внимания и любви. В то время был жив ее младший брат, которому и доставалось все это от родителей. Он погиб в Астурии месяца полтора назад. Служил в свите Публия Каризия. Тело кремировали, собрали прах в глиняную урну, привезли в Рим и отдали родителям, которые поместили ее в семейный склеп, принеся в жертву богине Церере свинью. Перед закланием животное посыпали мола сальсой — священной смесью соли и прожаренной и размолотой полбы. Из туши вынули эксту (кишечник), которую осмотрел жрец и сообщил, что боги приняли жертву. Иначе бы пришлось убивать вторую свинью. Вчера, через восемь дней после похорон, был поминальный пир. Я на обоих мероприятиях не присутствовал, знаю со слов сожительницы.