Меня зовут Корокотта

Вместе с оливковым маслом ему привезли письмо от испанского подельника, в котором, как догадываюсь, хорошо отзывались о тендере и предлагали продолжить сотрудничество со мной. Публий Корнелий пригласил меня для получения денег на военный склад, стоявший на берегу Тибра. Это было здание с красновато-коричневой черепичной крышей, высоким первым этажом, где хранились разные грузы, и нормальным вторым, где располагались кабинеты и жилые помещения. Наверх вела внешняя деревянная лестница с высокими ступеньками. В кабинете военного чиновника было душно и сильно воняло прокисшим вином. Публий Корнелий полулежал в широком подобии кресла. Справа от него у амбразуры в стене в полосе попадавшего через нее света, в котором вспыхивали медленно планирующие пылинки, сидел за низким столиком худой сутулый писец с острым лицом, напоминавшим большое зубило."

"— Твой корабль доставил груз в Таррако и обратно быстрее, чем галеры. Я готов зафрахтовать его до конца навигации. Получать будешь очень хорошую сумму каждый месяц, независимо от перевозимого груза и даже при отсутствии его. Из этих денег будет удерживаться десятая часть, как благотворительность в пользу… нашей доблестной армии, — сделал предложение чиновник. — Как тебе такой вариант?

Откат — самая древняя форма казнокрадства. Практиковался еще у шумеров. Доживет до двадцать первого века, как минимум, так что не мне с ним бороться.

— Если сумма, действительно, будет очень хорошей, то согласен, — произнес я.

— Не пожалеешь, — заверил он. — Прикажи своему наварху, чтобы швартовался у склада под погрузку и приходи завтра, подпишем договор,

— Видел во дворе рабов, привезенных из Испании. У вас они наверняка дешевле, чем у купцов. Могу отобрать несколько человек в счет оплаты фрахта? — поинтересовался я.

— Конечно! — радостно согласился Публий Корнелий и приказал писцу: — Септий, сходи с ним, помоги, посчитай.

Септий переводится, как Седьмой. Раньше римляне давали личные имена только четырем первым сыновьям, а остальные получали порядковые номера, но сейчас может быть и личным именем первенца.

Мы с писарем спустились во двор по деревянной лестнице, которая скрипела подозрительно громко. В противоположном, затененном конце территории склада был огороженный брусьями загон, напоминающий кошару, в котором стояли, сидели, лежали люди, судя по внешнему виду, кельтиберы. В основном женщины и дети, мужчин мало. Грязные, вонючие, в порванной одежде, они смотрели затравленно на нас. Меня увидели впервые и угадали, что покупатель. Перемены в их жизни могут быть только в худшую сторону, поэтому молодые девушки начали прятаться, чтобы остаться подольше здесь, среди своих. Вот так из лучших побуждений попадают в проститутки.

Я зашел внутрь, начал отбирать.