Меня зовут Корокотта

— Кто тебе такое сказал! Мы собрали хороший урожай, надавили и продали много масла! — гневно возразил Марк Валерий Мессала.

— Не напомнишь, когда я перебивал тебя? — спокойно задал я вопрос.

— Ладно, говори, хотя ты и неправ! — по-барски позволил он.

— На огороде рабы использовали только десятую часть, что-то вырастили для себя. Остальное, как и поле, уже превратилось в целину. Надо будет нанимать четыре пары волов с тяжелым плугом на месяц, если не дольше, чтобы вспахать их. Пастбище заросло сорняками. Первый укос придется выкинуть. Еще покупать рабов, потому что там остались четыре старика, и скот, птицу, — продолжил я прокурорским тоном и обобщил: — В восстановление латифундии придется вложить не меньше двух миллионов, поэтому никто и не покупает за ту цену, что ты просишь. Стоит она самое большее три миллиона сестерциев. Именно столько я готов заплатить.

— Всего три миллиона⁈ — возопил бывший консул суффект. — Да ты издеваешься надо мной! Цена ей пять, не меньше!

— Так продай за пять, — спокойно посоветовал я. — Видел у твоих ворот толпу людей. Это, наверное, покупатели, у которых есть такие деньги.

— Марк, не горячись, — так же спокойно произнес Квинт Амбросий.

Как предполагаю, ростовщик с одной стороны заинтересован в том, чтобы латифундия ушла как можно дороже, потому что все вырученные деньги рано или поздно окажутся у него, а с другой — хотел бы, чтобы наконец-то была продана, и ему вернули долги с процентами, явно немалыми. В Риме сейчас ставка начинается с десяти процентов при серьезном залоге, а без такового устремляется круто к небесам. Скорее всего, именно под латифундию Марк Валерий Мессала и брал в долг.

— Хорошо, поскольку тебя порекомендовал человек, которого я уважаю, — перестав гневно сопеть, показал продавец на ростовщика, — готов снизить до четырех с половиной миллионов.

— Даже три с половиной будет много, — продолжил я гнуть свое и принялся за коквиум, который понравился мне меньше, чем предыдущие две сладости."

"Впрочем, под хорошее вино зашло нормально.

Марк Валерий Мессала разразился гневной тирадой, в конце которой сбавил цену на полмиллиона. Я слопал еще одно суфле и поднял на трех миллионов шестисот. Торг закончили еще через полторы сотни тысяч — на четырех без четверти, как выразился продавец. Такая формулировка тешила ему душу. Типа продал за четыре ляма без какой-то там мелочевки.

Тут же был составлен и подписан обеими сторонами и десятью свидетелями договор купли-продажи. Девять из них были клиентами продавца, а десятым — ростовщик, слово которого в суде весит больше. Римляне считают, что благородный богатый человек с незапятнанной репутацией всегда говорит правду, в отличие от сотен голодранцев, которые соврут — недорого возьмут.