Меня зовут Корокотта

Если за зиму не найдет покупателя на латифундию, собирается выставить на торги все сто тридцать югеров виноградника и шестнадцать югеров сада. Здесь, рядом с Римом, это самые востребованные, прибыльные, сельскохозяйственные наделы. Первые стоят по десять тысяч сестерциев за югер, вторые процентов на десять-двадцать дешевле. Еще были двадцать два югера огорода, поле на сорок семь югеров и пастбище размером со все вышеперечисленные наделы вместе взятые, точный размер которого никто не знал, потому что поднималось по искривленному складками склону холма, поросшему деревьями и кустами, которые вырубались на дрова."

"Я обошел вместе с виликом все наделы. Виноградник давно не обрезали. Урожай собрали частично, осталось много кистей с заизюмленными ягодами. Думал, что специально, чтобы набрались сладости и пошли на изготовление сладкого пассума, считающегося сейчас лекарством. Оказалось, что просто некому собирать. Четверо рабов, из которых две женщины, нарвали винограда ровно столько, чтобы изготовить вино для себя на следующий год. Делать запасы было глупо, потому что могло случиться всякое. Две трети занимал сладкий белый виноград сорта фиано, из которого делают десертные вина, обожаемые богатыми римлянами, и последнюю треть — черный грекула, потому что завезен с греческого острова Хиос, из которого получается кьянское вино, одно из самых дорогих, несмотря на то, что красные вина предназначены для бедняков. Впрочем, римляне делят вина по цвету на белое, желтое (фиано), красное и черное (кьяно).

Сад тоже подзапустили, но на нем не так заметно сказалось. Три четверти занимали старые оливы. По заверению Ияри, с дерева собирали не меньше центумподия (сто подиев — тридцать два и шесть десятых килограмма) плодов и из каждого подия выдавливали не менее ацетабула (шестьдесят восемь грамм) масла. Последнюю четверть занимали яблони, груши, инжиры, гранаты, орехи, сливы, вишни, черешни, которые называют птичьими вишнями, потому что их обожают скворцы — по одному-два дерева разных сортов для себя. На огороде этим летом использовали лишь небольшой участок. Все остальное заросло травой, как и пастбище. Я поднялся по склону до конца его — обрывистого каменистого участка, который служил естественным ограждением. Сверху открывался прекрасный вид на Тирренское море.

Обратно решил пройти другой дорогой — вдоль верхней, восточной, границы латифундии, чтобы спуститься по северной вдоль каменной стены высотой в метр с небольшим, чтобы скот не забрел на соседнюю латифундию примерно такого же размера. На Апеннинском полуострове почти не осталось маленьких земельных наделов, которые кормят одну семью. Крестьяне не вытягивают конкуренцию с латифундиями, использующими рабский труд.