Меня зовут Корокотта

— Поединок окончен! Победил Крокута! — объявил судья.

Зрители поняли это и сами и заорали до того, как он начал говорить.

Флавия встретила меня у входа в подсобные помещения, повисла на шее, радостно крича:

— Ты самый лучший, смелый и опытный гладиатор Рима!

— Мунерарии так не считают, судя по тому, сколько платят мне, — возразил я и пошел вместе с ней в помещение нашего лудуса, чтобы стереть пот мокрым полотенцем и переодеться.

За этот бой мне отвалят двести пятьдесят сестерциев — всего на четверть больше, чем заплатили Флавии.

— Ничего, зато мы на ставках заработали много! — сообщила Флавия. — Сейчас схожу получу.

— Какая была на меня? — поинтересовался я.

— Один к шести, — ответила она.

— Всего-то полторы сотни, — пренебрежительно молвил я, уверенный, что поставила, как приказал, всего тысячу.

— Нет, больше трех сотен! — радостно объявила моя сожительница. — Я поставила на тебя все твои деньги и свои добавила!

А ты азартна, Флавия! Учту это на будущее.

Глава 32"

"Домус семейства Летилиев находился в престижном районе возле Капенских ворот Сервиевой стены. По преданию эту стену высотой десять метров сложили из туфа в дремучие времена правления легендарного царя Сервия. Не по преданию — после нападения кельтов в мою предыдущую эпоху. Карфагенские купцы, бывавшие в то время в Риме, с иронией рассказывали, как варвары-латиняне собрались защититься от других варваров, огородив высокой стеной все семь холмов, на которых расположен их город. Теперь Рим вылез далеко за пределы этой стены и обзавелся более новой, высокой и крепкой. Новые территории застроили инсулами и заселили голодранцами. В одной из них живем и мы с Флавией. Район, где был расположен домус, начинался от восточного склона Палатина и шел до Капенских ворот, после которых улица превращалась в Аппиеву дорогу, соединявшую столицу с портом Бриндизий на берегу Адриатического моря. По планировке здание было типичным двухэтажным с глухими стенами, смотрящими на улицу, разве что размера скромного. Из-за этого при всего лишь двух хозяевах, двух гостях и пяти рабах казался переполненным. Может быть, так казалось только мне, привыкшему к большому личному пространству.

Титу Летилию сорок восемь лет, а его жене Цецилии на год меньше. Я все думал, в кого пошла рыжая дочка. Оказалось, что в маму, порядком располневшую. Она родила шестерых детей. Только двое дотянули до совершеннолетия и только Флавия, четвертая по счету, все еще жива. Папа брюнет с вытянутым смурым лицом, с которым надо подаваться в прокуроры. Волею судьбы он оказался в магистрате своего района одним из четырех чиновников, занимавшихся в основном организацией религиозных церемоний и надзором за пожарной командой.