Держи меня, Земля!

«Будет у меня больничный, — голова хоть и дурная, но о том, у кого из знакомых врачей можно оформить задним числом листок нетрудоспособности, Лера помнила. — Возьму, наверное, всю неделю до самых праздников. Достало всё».

Она пыталась открыть календарь, чтобы свериться, на какие дни недели выпадают выходные. В глаза упрямо лез пустой экран. Ни одного пропущенного звонка. Она попросила — и Кирилл больше не позвонил. Какой послушный мальчик!

Телефон взорвался пронзительной трелью прямо в руках. Дашка перезванивала."

"«Да пошла ты! — решительно вырубила Лера звук и бросила телефон на кровать. — Хоть обзвонись!»

Лера натянула обратно пижаму и побрела на кухню.

— И ты в таком виде села за руль? — встретила её мама недоумением и праведным возмущением.

— Я не пила, мам. Не пила, — Лера открыла кран, спуская воду. Взяла с полки кружку. — Поздно проглотила снотворное. И вообще плохо себя чувствую.

— Заболела?

— Ну, можно и так сказать.

— Дома, что ли, останешься?

Лера принялась жадно глотать воду вместо ответа.

— Приготовить тебе что-нибудь? Суп?

— Да, суп можно.

«Вряд ли это лечится супом», — горько усмехнулась она. Но не свали она всё на болезнь, и маме придётся рассказывать, как сильно она оказалась права в своих неблагоприятных прогнозах. А Лера пока не готова была этим делиться.

— Ну, иди ложись, — с беспокойством посмотрела на неё мама. — Я тогда в магазин.

— Как скажешь, — поставила Лера кружку на место, но побрела не в бывшую папину комнату, где она теперь жила, а в мамину гостиную.

Включила телевизор.

«Из-за метеоусловий в Москве были задержаны вылеты всех рейсов… несколько тысяч пассажиров остались…»

— Понятно. Никто никуда не летит. — Лера переключила. — Москву замело. На дорогах коллапс.

И невольно поймала себя на мысли, что сегодня Кирилл будет ехать на работу не час, как обычно. А возможно, часа три. Улыбнулась горько, представив, как было бы здорово три часа проговорить: он в машине, и ей в кои веки никуда не надо идти.

Отвыкать от него будет в бесконечное количество раз сложнее, чем привыкнуть. Приучать себя не думать о нём. Перестать скучать по его голосу. Под силу ли ей это?

Где её гнев? Где злость? Где негодование? Тоска. Смертная. И больше ничего. Её словно выпотрошили. И только нестерпимое желание, чтобы он был рядом, и смутное чувство, а не поторопилась ли она с выводами. Как-то не укладывалось у неё в голове, что соблазнил он её просто так, хотя… если ему как раз нравятся такие скромницы и праведницы, то почему бы и нет. И другу предъявил, как трофей. Зачем только с дедом знакомил — не понятно. Дед не укладывался у Леры в голове, а всё остальное, если постараться — очень даже вписывалось в эту картину маслом.