Держи меня, Земля!

— А что спровоцировало? Какое именно заболевание?

— Мама говорила, что это была прививка, — вздохнул он, поперхнулся своим сухарём, закашлялся. — Но врачи уверили, что прививка послужила лишь толчком, что всё дело в генетике. А мама у меня не из тех людей, что правды добиваются силой. Мягкая, интеллигентная, очень спокойная. Она доверилась врачам.

— А бабушка? Дед? Он не выглядит у тебя робким.

Пока Кирилл снова откашливался, потом шипел открытой бутылкой воды, пил, Лера пробегала глазами газетную статью о страшных последствиях прививок. Но вырезка была довольно свежей, не тех махровых лет, когда Игорю могли ввести такую же роковую вакцину. Рядом лежали и записи из его медицинской карты, в которой было указано, что на АКДС у него наблюдались субфебрильная температура, жидкий стул на десятый день. Госпитализация.

— Дед с бабушкой тогда устроили целое расследование, чтобы выяснить правду, — напомнил о себе Кирилл. — Но толком ничего не добились. Конечно, если бы что-то и было, врачи всё равно скрыли бы. И карточку потеряли, и записи удалили. Но когда стали выставлять виноватой мою мать, отец рассвирепел и запретил деду лезть. Здоровье Игорю уже было не вернуть. А потом родился я, и в страхе, что со мной может повториться то же самое, меня с детства таскали по всем врачам, каким только можно, и вклеили мне в анамнез эту «олигофрению в стадии дебилизма», которую к тому времени поставили брату.

— А что думала по этому поводу твоя жена?

— Ты опять? — усмехнулся Кирилл. — Она у меня как Мичурин. Считает, что не стоит ждать милостей от природы. Маминым рассказам она не доверяла, потому что все матери предвзяты, и моя могла не обратить внимания на отклонения у ребёнка. В прививки и Пастера, наоборот, верит, как в богов, считая пользу от них несравнимой с возможными рисками, осложнения — единичными случаями и страхи преувеличенными. К тому же дед всё время травил её за эту озабоченность детьми, да и не только. И всегда говорил, что были у нас в семье дебилы и похлеще меня.

— Не удивительно, что они не общались, — засмеялась Лера. — Надеюсь, эта ваша генетическая экспертиза даёт стопроцентный результат?

— Иначе бы она её и не затевала, — горько усмехнулся Кирилл. — Хотя я, признаюсь тебе, именно на это давил, когда последний раз отговаривал её беременеть. Но она, — он выдохнул, — умеет говорить красиво и убедительно, когда хочет. Убеждала, что делает это ради меня. В общем, что теперь об этом. Буду воспитывать. Ребёнка я, конечно, не брошу. Не представляю пока, как это будет. Да и не хочу представлять. Невыносимые ощущения, когда всё время чего-то ждёшь. Я словно живу на вокзале, и мой поезд слишком задержался в пути.

— Кир, — подавила Лера вздох и стала собирать разбросанные по кровати бумаги.