Держи меня, Земля!

— К брату-то за что? — попыталась улыбнуться она, но вышло плохо — такая в голосе Кирилла была тоска, что и Лера улыбку из себя не выдавила.

— Потому что он вообще-то тебе не родной, а какой-то далёкий, троюродный. А это, знаешь ли… просто умный и опасный мужик, с которым ты сейчас неожиданно живёшь, уйдя от мужа.

— Кирилл! — перебила его Лера строго. — Он мне брат.

— Я знаю, знаю. Но ревность — иррациональное чувство, — он явно раскачивался на стуле. Наверно, схватился за волосы, как делал, когда нервничал. — Просто… я не знаю, как тебе объяснить. Или это даже не ревность? Зависть. Потому что я хочу быть для тебя всем. Понимаешь, всем. Воздухом, солнцем, ковриком у твоих ног. Я хочу укрывать тебя одеялом на ночь и будить с утра поцелуем. Хочу отвозить на работу. И встречать с розой в руке. Хочу выбирать с тобой квартиру, в которой мы будем жить. И я, — стул снова заскрипел, что-то полетело на пол, — я тоже хочу развестись к чёртовой матери!

Лера слышала, как тяжело он дышит в трубку. Она закрыла рукой глаза, уже зная, что он скажет дальше.

«Но не могу… — она словно сама вызывала эти слова, как заклинание, из небытия, — моя жена беременна».

— Но не могу, — выдохнул он. — Моя жена беременна.

Нет, небо не упало на землю. От лука защипало глаза. Лера высыпала его в сковородку, помешала. Закрыла глаза, чтобы не заплакать. От лука. А ещё ей так нужны были эти секунды, чтобы выдохнуть. Чтобы осознать отчаяние Кирилла. Именно его. Не своё. Для себя Лера уже всё решила.

— Это же отличная новость, — добавила она газ и улыбнулась, вытирая слёзы.

Искренне улыбнулась. Она не знала, как относиться к его жене. Но в силу того, что всегда старалась видеть в людях хорошее, Насте сопереживала. Ведь это Лера увела у неё мужа, а не наоборот. Она так перед ней виновата. И то, что её мечта о ребёнке теперь имеет реальные шансы осуществиться, как-то сглаживало горечь этой вины. Совсем чуть-чуть. И Лера порадовалась за девушку, только поздравить будущего отца не смогла. Открыла рот, но поняла, что сфальшивит.

Он услышал её выдох. Её несказанные слова.

— Ты считаешь, я должен радоваться? Ты думаешь, я могу?

— Я не знаю, Кир. Не знаю. Просто скажи мне, что ты чувствуешь. Что ты решил. И я это приму. Это твой ребёнок. Это важно. По крайней мере, теперь мне понятно, почему ты был так молчалив. И остался так равнодушен, когда я сказала о разводе.

— Я не равнодушен, Лер. Нет. Я просто не знаю, что мне делать. Не знаю. Она не согласна на развод. Наверно, она так же, как твой муж, надеется меня вернуть. Она считает, что всё у нас с тобой несерьёзно и временно. Ребёнок важнее. И времени у неё вагон. И терпение железобетонное.

— А ты разве торопишься?

— Да, Лера, я тороплюсь. Но словно бегу на месте.