Держи меня крепче

Теща ему несколько раз звонила, уговаривала вернуться. Он не хотел, теперь вот решился и вчера уехал.

– Куда?

– Вроде в Вологодскую область. Я сам толком не знаю.

– Как его фамилия?

– Зачем вам?

– Так как его фамилия?

– Арапченко. Арапченко Сергей. Теперь все?

– Почему бы вам сразу мне это не сказать? – вздохнула я.

– А с какой стати? – Не дожидаясь моего ответа, он все-таки захлопнул дверь.

Ну, вот, сколько времени потратила на ерунду. История оказалась банальной. Но облегчения я почему-то не почувствовала.

Мы ужинали с Тимуром, когда позвонил Дед.

– Новости есть? – поинтересовался сурово.

– Картошку пересолила.

– Оставь свои шуточки.

– Ты бы уточнил, какие новости тебя интересуют?

– Что там с Корзухиным?

– Жену, должно быть, он уже похоронил.

– Ты долго будешь испытывать мое терпение? – ласковым шепотом осведомился Дед.

– Как только новости появятся, я непременно тебе сообщу.

Дед бросил трубку, а я вздохнула.

– Что ему от тебя надо? – подал голос Тимур. – Рабочий день давно закончился.

– Ты-то хоть не доставай меня, – развела я руками и, подхватив Сашку, направилась в гостиную."

"Однако наутро все же была готова к подвигам, испытывая чувство вины перед Дедом, как всегда, невесть откуда взявшееся. Позвонив на работу, предупредила, чтоб до обеда меня не ждали, и для начала решила встретиться с домработницей Корзухиных. После похорон жены Корзухин, скорее всего, находится дома, так что еще вопрос, состоится ли наша встреча с Поповой Лидией Михайловной, если она сейчас в доме хозяев. Но попытаться стоит.

Я набрала номер ее домашнего телефона и услышала приятный женский голос.

– Лидия Михайловна?

– Да.

– Я бы хотела поговорить с вами, это касается гибели Людмилы Матвеевны Корзухиной.

– Так меня уже расспрашивали, – испугалась женщина. – Да я и знать-то ничего не знаю. Она ж без меня… я выходная была.

– И все-таки нам надо поговорить.

– Надо так надо, – вздохнула она. – Но я не знаю… в отделение ехать? Я только-только стирать начала…

– Я сама могу к вам приехать.

– Я… ну ладно, приезжайте.

Я заверила, что буду у нее через полчаса, и слово сдержала.

Лидия Михайловна оказалась дамой лет шестидесяти, высокой, статной, с тем особым выражением глаз, что свойственно женщинам с несчастливой судьбой, которую они выбирают себе сами. Через двадцать минут я уже знала: муж бросил ее с грудным ребенком, и с тех пор о нем ни слуху ни духу, сына она воспитывала одна, души в нем не чаяла, но пользы ему это не принесло. Не успев закончить школу, он угодил в колонию и стал там частым гостем, жизнь его после очередного освобождения бывала бурной и доставляла матери много хлопот, отсидки длились все дольше, а промежутки между ними становились все короче.