Держи меня крепче

Гадость, правда?

– Не знаю, не пробовала. В смысле, любви на кухне.

Девушка устроилась на узеньком диванчике рядом со столом, я пододвинула табурет и села, из-за малых размеров кухни мы едва не касались коленями друг друга.

– Как вас зовут? – спросила я с улыбкой, смотреть на нее без улыбки было невозможно, она напоминала пушистого зверька, уморительного и трогательного одновременно. «Розовый пушистик» – первое, что приходило в голову при виде этого круглолицего создания в розовом халате.

– Лена, – ответила она. – Вы с отцовой работы? Ой, что я говорю… Вы ведь на телевидении работаете?

– В администрации, – туманно ответила я. – На телевидение меня иногда приглашают.

– Здорово. Я хотела быть артисткой, но мама заставила в техникум поступить, финансовый. Скука… – Она недовольно сморщила нос.

– У отца давно роман? – не стала я церемониться, уверившись: поболтать девушка совсем не прочь.

– Ой, роман… не смешите. Загулял он на старости лет.

– Не такой уж он и старый, – улыбнулась я, подозревая, что для девушки и я уже тетя, в ее возрасте тридцатилетние женщины казались мне едва ли не старухами.

– Да я против отца ничего не имею, – загрустила Лена. – Просто маму жалко. Она так переживает… Его кикимора ей позвонила, мама понятия не имела, что у отца кто-то появился, ну дежурит он и дежурит… И вдруг такое… ужас, что было. Мама кричала, а он взял и ушел. Представляете? Я замуж не пойду, вот так живешь, живешь, и здрасьте… Свиньи они все.

– Мужчины?

– Конечно.

– Давно он ушел?

– На прошлой неделе.

– Адрес этой женщины знаете?

– Конечно. Мама к ней скандалить ходила. Я отговаривала, но она не послушала. Я возле подъезда ждала, ужасно стыдно, но маму жалко. Улица Ногина, дом пять, квартира семьдесят девять, – скороговоркой закончила она.

– У вас ведь есть дом в поселке Радужный?

– У отцовой тетки. Только она умерла. Ее дочери дом не нужен, а отцу там всегда нравилось. Он деньги отдал, а дом не оформил, мама говорит, уже тогда разводиться надумал и не оформлял, чтобы с нами не делиться. Папаша называется, – она опять фыркнула, но отнюдь не с обидой, скорее весело.

– Кому он сдал этот дом, вы знаете?

– Да не сдал, друг его там живет.

– С ребенком?

– Ага. Жена у него умерла, а ему жить негде.

– Что значит «негде»?

– Не знаю. Отец так сказал. Пусть, говорит, поживет. Мама не возражала, мы ведь не знали, что он дом-то купил, это уж потом мать позвонила его родне…

Далее последовал довольно бестолковый рассказ, суть его сводилась к следующему.