Держи меня крепче

У меня нет для тебя новостей, – предупредила я.

Дед собрался что-то ответить, но передумал, пересек холл, широко шагая, только так и продемонстрировав свое недовольство. Когда он доволен жизнью, поступь его тверда и нетороплива.

Ритка с видом вдовы-страдалицы маялась в приемной.

– Просто дурдом какой-то, – сказала она с отчаянием, вряд ли имея в виду что-то конкретное. Я вернула ключи и поспешила смыться.

В этот момент позвонил Лялин.

– Скажи мне что-нибудь радостное, – попросила я.

– На конверте два хороших отпечатка, разумеется, не Вешнякова. Вдруг повезет? Дергачев сегодня слег в больницу. Сердце прихватило. Может, стоит присмотреться к мужику получше?

– Сердце прихватило? Что ж, у него нервная работа. Как Вешняков?

– Спроси у него.

Вешняков позвонил сам, как только я вошла в кабинет.

– Ты к Деду ходила? – буркнул он.

– Только что столкнулись возле лифта.

– Не юли. Прекрасно ведь поняла, что я имею в виду.

– Я сегодня непонятливая."

"– Дать бы тебе в зубы, да грех девушек бить. Ходила? И без твоего ответа знаю. Сегодня меня опять вызывали, но ласковы были до блевоты. «Артем Сергеевич, давайте вместе подумаем, как этот конверт мог оказаться в ящике вашего стола, – передразнил он неведомых мне дознавателей. – Мы знаем вас как честного человека». Короче, спортсмен, комсомолец и просто красавец. По плечу хлопали и просили не переживать.

– Ну и что в этом плохого?

– Все, – отрезал Вешняков. – Людям хорошо известно о нашей с тобой любви.

– Вешняков, мы его найдем. Уж можешь мне поверить.

– Лучше б ты не лезла, ей-богу, – сказал он в досаде, но тут же вздохнул: – Я знаю, ты хотела как лучше…

– Конечно, хотела. И сейчас хочу. Лялин считает, что Дергачева из подозреваемых мы вычеркнуть поторопились. Думаю, не навестить ли мне дядю в больнице?

– Надеюсь, ты в курсе, что показания, полученные под давлением…

– Побойся бога, какое давление? Поговорю с ним ласково…

– Да он на хрен тебя пошлет и будет прав.

– На хрен меня может послать только человек, которому нечего терять в этом городе, к счастью, Дергачев не из таких.

Вешняков что-то буркнул и отключился, а я, оглядев свой кабинет, поняла, что мне здесь нечего делать. Но домой не спешила. Я боялась встретиться с Тимуром. Знает он о моем гостевании на Риткиной даче или нет? Я должна ему все рассказать. Расскажу, и что? Придется объяснять, зачем я туда поехала. Представить его реакцию совсем не трудно. Прав, прав Лялин, сидение на двух стульях до добра не доводит. Когда-то Лукьянов сказал, что закончу я скверно, одинокой пьяницей. Насчет пьянства он погорячился, но в целом все к тому идет.

– Человек сам кузнец своего несчастья, – повторила я вслух.

И вдруг подумала: Тимур несколько часов не звонил. Это не похоже на него.