Держи меня крепче

– Я подумала, за несколько минут мир не перевернется, – сказала я, беззастенчиво повиснув у него на шее, наплевав на швейцара и трех-четырех граждан, что паслись по соседству.

– Ему и за пару часов ничего не сделается, – ответил он.

И мы весьма резво направились к кабинету Тимура. В полчаса не уложились, но я об этом ничуть не пожалела. Прежде всего потому, что соображать стала лучше.

Злость уступила место спокойной рассудительности. Теперь я не спешила вламываться в кабинет вешняковского начальства с вопросом: «Что за дерьмо тут у вас происходит?» Если Вешнякова подставили с благословения Деда, подойти к делу надо спокойно и, не суетясь, его развалить. Лишние эмоции скорее тут повредят. Застегивая «молнию» на юбке, я неожиданно для себя спросила:

– Ты знаешь, что мою квартиру купил Дед?

– Разумеется.

– Почему молчал?

– Если ты не в курсе, то ни к чему говорить, а если знала – тем более.

– Родись ты до Отечественной, из тебя бы вышел классный партизан. Слова не вытянешь.

– Ага. Кто сейчас болтал как заведенный?

– Слава богу, не только болтал, – усмехнулась я. – Ты вообще-то не стесняйся, если есть, что сказать, прямо так и начинай, не дожидаясь наводящих вопросов.

– Что ты собираешься делать?

– Друга выручать, естественно. Для начала выясню, что там и как.

– То есть вломишься на БТР и объяснишь недотепам, что друга твоего трогать не следует?

– Нет, что ты! Я интеллигентно. А вот если узнаю, что старый змей к этому руку приложил…

– Я ему не завидую.

– Правильно. Я тоже.

– Будет нужна помощь, только скажи. Все, что угодно. Вешняков мне всегда нравился.

– Он будет рад услышать это.

– Ты так шутишь?

– Вовсе нет. Он, знаешь ли, тебя очень уважает. Иногда мне сие непонятно, но в целом я догадываюсь о природе этой странной симпатии.

– Почему же странной? – пожал плечами Тимур. – Некоторые разногласия еще никому не мешали уважать друг друга.

Я схватила сумку, поцеловала его на прощание и направилась к двери.

Лялин ждал меня, прогуливаясь возле своей машины. По тому, как он то ускорял шаги, то вдруг замирал на месте, стало ясно: Олег погружен в глубокие размышления. Эту его особенность я знала: мыслительный процесс сопровождался вот такими движениями, зато, придя к какому-то выводу, Лялин становился невозмутимо спокоен. Я вышла из машины и позвала:

– Олег.

– Привет, Детка. – Не считая Деда, только Лялин продолжал называть меня так, и только ему это сходило с рук.

– Как оно?

– Фигня, прорвемся. Артем сейчас дома, так что поехали к нему.

– Тимур считает, что Вешняков – только начало. И нам надо ждать продолжения. – Я коротко изложила мысли Тагаева на сей счет, Лялин слушал внимательно, разглядывая свои ботинки.

– Правильно считает твой Тимур. Все те же игры, и даже игроки. Неугомонная публика.