Жизнь внутри меня

Лекари удивились, что беременность протекает столь гладко, практически идеально. Это большая редкость даже для здоровых чистокровных дракониц, а уж для полукровки, носящей двойню… Арис вел себя очень нервно. Поняв, что у него не будет двухголового ребенка, но будут два полноценных, он требовал от лекарей самых подробных ответов и обсуждения всех рисков, даже самых незначительных.

День прошел в разговорах и прогулках. Конечно, первым делом мы обсуждали беременность. Черный дракон был вынужден принять ее, обратно уже ничего не отмотать. Лекари прямо сказали, что прервать ее без серьезного вреда для моего здоровья невозможно. Арис не стал делать вид, что эта новость его обрадовала. Он пребывал в задумчивости, то и дело спрашивая меня о самочувствии, об уходе за детьми и, конечно, о родах. Пришлось заверить его, что я не умру.

Когда все улеглось, ближе к вечеру дракон смог расслабиться и без умолку рассказывал о том, как провел эти месяцы в пустоши, описывал сражения с морглами и тайные вылазки к границе демонов, делился смешными историями и байками. Когда эти истории закончились, мы вновь вернулись к обсуждению моей беременности. Незаметно наступил вечер, а за ним – ночь. Весть о двухголовом ребенке разнеслась по дворцу, и теперь вся прислуга хихикала в коридорах, пересказывая друг другу утренний конфуз. К сожалению, наше счастье вновь оказалось нарушено самым бесцеремонным образом. Посреди ночи Ариса вызвали на службу, буквально вытащив его из постели. Он оделся быстро, как пожарный, приговаривая, что это очень важно. Как я поняла, произошло чрезвычайное происшествие.

Мне было приказано спать и ни в коем случае не волноваться. Это прозвучало именно как приказ, потому что меня не покидало ощущение, что, если я все-таки начну переживать, последует наказание. Утром лекари разрешили мне отправиться обратно в академию, о чем письменно уведомили Ариса. Он требовал, чтобы чуть ли не на каждое мое движение выдавали разрешение, и это ужасно бесило.

Однако слово свое он сдержал, и на следующей день ко мне в академию прибыл отец. Я глазам своим не поверила, когда вернулась с занятий, а посреди комнаты стоял он, улыбающийся и счастливый.

– Папа! – воскликнула я и как маленькая бросилась к нему, повиснув на шее. – Как же я скучала по тебе!

Отец сжал меня в крепких объятиях, запечатлев на макушке долгий и сильный поцелуй.

– Машка, – мечтательно произнес он, и в этом слове отразилась вся его тоска по мне, – ни дня не проходило, чтобы я не думал о тебе.

– Папа, – отстранилась я, – спрошу тебя прямо: тебя удерживают в Красном клане насильно?

Отец вздохнул и прикрыл глаза.

– Нет, – натянуто ответил он. – У меня были дела. – Губы говорили одно, а взгляд, жесты и весь его вид – совсем другое.