Влюбись в меня

Минуты текли одна за другой, но тишину нарушали лишь чириканье птиц да низкий гул разговоров в соседних палатах. Я сидела возле Чарли и чувствовала ужасный холод. Все это напоминало мне, как дедушка лежал в хосписе перед самой смертью. Тогда я была совсем маленькой, но помнила, как мама точно так же сидела возле его кровати, держала его за руку и шептала что-то, пока он спал так крепко, словно и не дышал.

Казалось, теперь я снова сидела в той палате. Я не могла отделаться от чувства, что мы в этой комнате не одни, что с нами есть и третья сущность, имя которой – смерть.

– Мне так тебя не хватает, – хрипло прошептала я. – Я знаю, что ты это понимаешь.

Из глаз полились слезы, и я крепче сжала руку Чарли. Кто бы знал, что я по-прежнему могу расплакаться после такой тяжелой недели? Может, я превращалась в истеричку? В тот момент мне было все равно. Ураган чувств к Рису было не сравнить с тем, что я чувствовала сейчас. Я хотела залезть в постель к Чарли, но боялась повредить его пищевую трубку.

Я понимала, что должна вести себя так, словно все в порядке. Я должна была вытащить картину, которую принесла ему на этот раз. Я должна была ему почитать. Так обычно проходили наши встречи. Мне нравилось думать, что нам обоим это нужно.

Но я лежала и никак не могла перестать думать о тех нескольких минутах, которые изменили все на свете как для Чарли, так и для меня. Неважно, сколько лет прошло, мне все равно казалось, что все случилось только вчера.

Вернувшись к действительности, я села и потерла глаза. Я вся взмокла от чувства вины. Опустив руки, я взглянула на Чарли. Его голова была чуть повернута, словно он смотрел на меня, но его взгляд был устремлен мне за плечо, в окно.

«Забудь», – сказал он.

Если бы я только его послушала.

В пятницу вечером народу в баре было больше обычного, а мы с Ником работали вдвоем, потому что Джекс на выходные уехал к Калле в Шепардстаун. Выглядела я ужасно: волосы закручены в небрежный пучок, старая майка на пару размеров больше – но при этом радовалась, что время идет довольно быстро. Сказывался недостаток сна, поэтому мое настроение балансировало где-то между паршивым и хреновым.

Время шло, и мое мироощущение в конце концов преодолело отметку «жизнь – дерьмо». Обычно Рис по пятницам бывал в баре. Порой он приходил не на целую ночь, но к десяти заглядывал неизменно. На этот раз его приятели сидели за привычным столом, но Риса было не видно, и я понимала, что это из-за меня.

Около одиннадцати появился Дин. Я спряталась от него на другом конце стойки. Ник закрыл ему дорогу ко мне и явно что-то сказал, потому что ближе к полуночи Дин все же удалился. Мне оставалось лишь гадать, какие Ник нашел слова, чтобы заставить его уйти, но в тот момент мне не было дела до этого.

Да, жизнь была настоящим отстоем.