Назови меня своей

Он не выпускал из сладкого плена мой рот, не давая опомниться, его вторая рука уже собрала в хвост мои волосы, чуть оттягивая голову назад, и губы Валентина скользили по изгибу шеи, рисуя замысловатые узоры, заставляя кожу пылать от каждого прикосновения его языка. Я забылась в вихре эмоций, погружаясь в сладостный дурман удовольствия, и когда внутри меня, рядом с шариками, оказались ещё пальцы, которые покатали жемчужины, дразня и без того дрожащее, напряжённое тело, я выгнулась навстречу, желая, чтобы они проникли глубже. Я коротко вскрикнула, и перед глазами засверкали разноцветные искры — Мартин нежно нажал на истекавший, жарко пульсировавший бугорок.

— А-а-ах-х-х!.. — вырвалось у меня, я окончательно потерялась в шквале ощущений, накрывших с головой, но…

Лорд Мартин убрал руку, оставив буквально в секунде от долгожданного освобождения, а Валентин вынул пальцы и… в следующий момент они оказались совсем в другом месте. Я замерла, широко распахнув глаза, уставившись шальным, мутным от страсти взглядом на старшего вампира, а он, улыбаясь порочной, безумно чувственной улыбкой, медленно поднёс к моим губам пальцы, совсем недавно бывшие во мне.

— Оближи, — тихо приказал он, и я послушно приоткрыла рот, уже не контролируя себя, полностью отдавшись во власть жаркой страсти, разбуженной моими хозяевами так легко.

Мои губы сомкнулись на его пальцах, я ощутила на языке собственный вкус, пряный, чуть сладковатый. Голова закружилась, меня затягивало в жаркую воронку без дна, и Валентин продолжил ласки, приправленные острой перчинкой неправильности, от которых сознание балансировало на самой грани. А потом внизу снова оказалась рука Мартина… И его немного сбивчивый, хриплый шёпот у самого уха:

— Ты же понимаешь, чем закончится вечер, Лёля? Я хочу, чтобы ты думала об этом… Чтобы твоё тело помнило и жаждало, крош-шка, — он легонько прикусил мочку моего уха, и меня пронзила очередная вспышка удовольствия, а пальцы обоих вампиров ощущались… везде… Внизу, в самых нежных местах, внутри меня, вместе с шариками, и я растворялась в этих эмоциях, ощущениях, превративших тело в расплавленный воск… — Чтобы ты оставалась такой же горячей и мокрой…

Мне оставался крошечный шаг до того восхитительного мгновения, за которым лишь чистое наслаждение, заполняющее до самой последней клеточки. Но мои хозяева успели отлично изучить меня, и когда я уже напряглась в предвкушении, готовясь взорваться фонтаном восхитительных переживаний, всё резко прекратилось. Я осталась опустошённая, дрожащая от неутолённого желания, растерянная и немножко раздражённая.