Назови меня своей

Приближалось время, когда мы отправимся на этот приём…

Расслабленности поубавилось, пока меня несли на второй этаж, и волнение потихоньку нарастало, в голове начали тесниться вопросы, задать которые смелости пока не хватало. Может, лорды сами расскажут, что и как на этом приёме будет? Чтобы знать, к чему готовиться? Дверь моей спальни распахнулась, Валентин зашёл и направился к кровати. Я заволновалась сильнее, тем более, что носфайи молчали, а лорд Мартин вообще с загадочной улыбкой уверенно проследовал к гардеробной. Его брат положил меня на кровать, опёрся ладонями по обе стороны так, что наши лица разделяли считанные сантиметры, и с откровенным предвкушением сообщил:

— А теперь будем одеваться, Лёлечка.

И так двусмысленно это прозвучало, что меня пробрала горячая дрожь, и дыхание пресеклось на несколько мгновений. Я замерла, заворожённо уставившись в расплавленное серебро его глаз, оттенённое мерцающими багровыми огоньками, и пропустила момент, когда Валентин начал аккуратно разворачивать полотенце на мне. Следя за его руками, я, кажется, даже дышала через раз, волнение отзывалось в теле жаркими вспышками, заставляя сердце колотиться всё сильнее. Смущение затаилось где-то на самой границе сознания, в этот раз почти не давая о себе знать, и я тихо порадовалась этому моменту. Ладони Валентина провели по моим плечам, стягивая махровую ткань, откинули края с живота и бёдер, медленно провели по моей коже, рождая щекотные мурашки. А потом мягко надавили, вынуждая раздвинуть ноги.

— Но сначала кое-что ещё, крошка, — от низкого, бархатистого голоса Валентина я едва не вздрогнула, нервно облизнув губы.

Послушно развела колени, для удобства опёршись ладонями и чуть откинувшись назад, внутри всё напряглось в неясном предвкушении, а между ног сладко заныло. Пальцы младшего вампира выписывали невидимые узоры на внутренней поверхности моих бёдер, и я тихо млела от этой ласки, потихоньку выгибаясь всё сильнее и кусая губы — хотелось, чтобы он поскорее добрался до чувствительного местечка, жаждавшего прикосновений, уже горячо пульсировавшего в нетерпении… Валентин, конечно, заметил моё состояние, и негромко, довольно рассмеялся, не торопясь, однако прикасаться там, где уже разгорался настоящий пожар.

— М-м, как же приятно видеть тебя такой, Лёлечка, — мурлыкнул младший носфайи, в его глазах вспыхнул хищный огонёк. — Послушной и готовой…

Меня окатило обжигающей волной, я прерывисто вздохнула, шалея от собственной покорности и открытости, в кровь словно сыпанули жгучего перца, и она взбурлила огненной рекой.