Назови меня своей

Язык погружался в глубину, вылизывая, заставляя непристойно изгибаться, прижиматься ближе и громко стонать, зажмуриваясь до боли в веках. Я вся принадлежала ему, больше не существовало границ между нами, и о смущении речи тоже больше не шло. И когда губы Мартина переместились на внутреннюю поверхность моего бедра, а пальцы заняли их место, продолжая жёстко, до болезненности, ласкать, я поняла, что ещё миг, и жаркое море удовольствия поглотит без остатка. Мимолётная вспышка боли, лишь оттенившая калейдоскоп ярких эмоций, глубокое, резкое проникновение всё тех же пальцев, и я длинно закричала. Беспомощно дёрнула руками, запрокинув голову, захлебнувшись в обжигающей волне, плеснувшей изнутри и растёкшейся по венам сладким ядом.

Мартин не дал мне толком опомниться. По телу ещё блуждали отголоски пережитого наслаждения, я вздрагивала от вспыхивавших то там, то здесь, искорок, а носфайи, выпрямившись и ухитрившись одной рукой как-то расстегнуть штаны, сильным, таким же резким толчком вошёл в меня. Чуть выше, где мне было бы по-настоящему приятно и желанно… Я снова вскрикнула, сильно прикусив губу, напряглась, переживая болезненное вторжение, но… когда Мартин начал двигаться, тело наполнилось странным, тягучим ощущением, мешавшемся с болью, и с каждым проникновением оно усиливалось. Я снова задрожала, стремительно падая в чёрную воронку без дна, теряя себя окончательно, рассыпаясь на множество кусочков, и даже не заметила, в какой момент начала подаваться назад, подстраиваясь под ритмичные движения, набиравшие темп с каждым мгновением. В сознании всё смешалось, и так велико было напряжение, что мне показалось — не выдержу, отключусь… И когда наслаждение вспыхнуло обжигающей вспышкой, пробирая до самой глубины, доставая до самых отдалённых уголков души, я, кажется, расплакалась от избытка ощущений и эмоций. Из меня как будто разом выпустили весь воздух, я обмякла, смутно почувствовав, как запястья оказались свободными, сильные руки обняли за талию и осторожно усадили на колени. И очень вовремя, ноги не держали, коленки дрожали, и стоять я уж точно не могла.

Слёзы не хотели заканчиваться, я тихо всхлипывала, пытаясь успокоиться, и отчаянно переживала, что мне сейчас влетит за такую реакцию на случившееся. Но ведь плакала я не от того, что больно или неприятно, это мы вчера проходили и я не из тех, кому надо дважды повторять. Да, немного саднило от грубого обращения в деликатных местах, и сидеть не очень удобно, но ведь дома ждёт волшебный крем, и это такие мелочи… Мартин медленно стёр с моих щёк дорожки от слёз, ухватил за подбородок и заставил смотреть себе в глаза.

— Надо же, какая бурная реакция, — его смешок вышел хриплым и безумно чувственным, так, что я несильно вздрогнула и перестала всхлипывать.