Назови меня своей

Предстояло самое сложное, потому что остатки смущения вдруг дали о себе знать, и… я замерла, вцепившись в пряжку и никак не наскребая смелости продолжить. Судя по красноречивой выпуклости, вполне возможно, что под штанами у Валентина ничего нет… М-мамочки. Замешательство усилилось, а вместе с ним — страх, что его заметят и спросят, и мне придётся отвечать. А ведь лорд Мартин сказал, он не хочет слышать больше ничего о моём стеснении. Неожиданно глаза защипало от странного, кратковременного приступа жалости к себе, однако хватило всего лишь одного слова младшего вампира, чтобы я взяла себя в руки.

Полное имя, с едва заметными нотками нетерпения и недовольства. Я прикусила губу сильнее и завозилась с пряжкой дрожащими пальцами, стараясь не думать о том, что буду делать дальше. Ведь можно просто закрыть глаза… Чуть наклонить голову, чтобы это не было заметно. Ну не находила я в себе смелости настолько близко изучить анатомию мужчины, Господи! Несмотря на то, что случилось вчера, несмотря на приказание лорда Мартина, я безумно смущалась, да. Интерес присутствовал на самой границе сознания, не настолько сильный, чтобы переступить через застенчивость. Я предпочитала ощущать, а не рассматривать.

Бурливший в крови коктейль эмоций окатывал попеременно то жаром, то прохладой, по спине кругами расходились мурашки, и я настолько сосредоточилась на деле — с пряжкой справилась, теперь осторожно… аккуратно… пуговицы, чтобы ещё и не коснуться того, о чём старалась даже не думать лишний раз, — что не услышала шагов лорда Мартина. Только когда на мои плечи легли тяжёлые, горячие ладони, я вздрогнула и судорожно вздохнула, чуть не подпрыгнув от неожиданности.

— Ты же не стесняешься, Лёлечка? — вкрадчиво спросил лорд Мартин, прижавшись ко мне, его ладони накрыли мою грудь, наполовину прикрытую тонкой тканью платья.

— Н-нет, — запнувшись, ответила я и всё-таки зажмурилась, ухватившись за пояс штанов Валентина и дёрнув их вниз.

Попкой я чётко ощутила, что старший носфайи полностью обнажён, и это немного отвлекло от собственных действий, направив мысли в прежнее непристойное русло. Внизу живота всё сладко сжалось, лишь стоило представить, как… Додумать не успела: руки Мартина опустились на мои бёдра и его хриплый, нетерпеливый голос произнёс:

— Пожалуй, теперь ты, крошка. Подними руки.

По-прежнему не открывая глаз, я послушно подняла руки, и через несколько мгновений одежды на мне уже не было. А по тому, что голос лорда Валентина раздался со стороны кровати, я поняла, что он бесшумно переместился уже туда.

Пришлось открыть глаза и посмотреть.