Назови меня своей

И слуги наверняка уже тоже отпущены… Не дожидаясь указаний, я сглотнула, не сводя взгляда с платья, и медленно пошла к младшему носфайи, остро чувствуя и то, что кроме полотенца на мне ничего нет, и пресловутые шарики, которые лишь усиливали моё нервное волнение… И возрастающее возбуждение, от которого кожу стало покалывать сотней невидимых иголочек, а кровь быстрее побежала по венам.

Остановившись напротив Валентина, я разжала пальцы и позволила полотенцу упасть на пол, зная, что именно этого от меня хотят.

— Подними руки, — негромко приказал младший вампир, и я послушалась.

Прохладная ткань невесомым облаком скользнула по телу, рождая дрожь, и я прерывисто вздохнула, сжав кулаки. Голова слегка кружилась от вспыхнувших эмоций, а когда лорд Валентин начал молча, неторопливо затягивать шнуровку спереди, я едва совладала с собой. Ведь в процессе он словно невзначай задевал ставшую очень чувствительной кожу, ткань скользила по напрягшимся вершинкам, раздражая их ещё больше, усиливая дрожь желания, от которой вибрировали натянутые нервы. Тишина стала густой, плотной, малейший звук болезненно отдавался в висках, как и собственное тяжёлое дыхание. Закончив со шнуровкой, лорд Валентин медленно провёл ладонями вдоль моего тела, потом привлёк к себе и приподнял голову за подбородок, заставив смотреть в глаза.

— Сегодня тебя ждут новые открытия, крошка, — мурлыкнул он мне прямо в губы и легонько прикоснулся к ним своими. — Готова?

Даже если нет, какое это имеет значение? Подготовят. Вопрос скорее риторический, и я это прекрасно понимала. Только вот почему от предвкушения поджались пальцы на ногах, и голова закружилась сильнее, а всплеск волнения окатил пряными брызгами, зажигая внизу живота маленький пожар? И я послушно ответила, несмело положив ладони на грудь Валентину:

Подумаю обо всём потом, не сейчас. Меня уже подхватил и неудержимо увлекал за собой поток тёмного наслаждения, которое сулили слова носфайи, и фантазия пока пасовала, что же именно ждёт сегодня. Не думаю, что лорды будут повторяться, по крайней мере, не сразу.

— Мне нравится твой настрой, Лёлечка, — с довольной улыбкой произнёс лорд Валентин, погладив мои приоткрытые губы. — Пойдём.

Мы вышли из моей комнаты, и моя рука покоилась на сгибе локтя младшего вампира, и от этого жеста в груди почему-то сладко сжималось. Походка стала плавной, и ощущения от жемчуга с каждым шагом усиливались, обострялись. Я кусала губы, сдерживая судорожные вздохи, и смотрела перед собой невидящим взглядом, чудом не споткнувшись на ступеньках, пока спускались, и хотя лорд Валентин молчал, во мне зрела уверенность, что он прекрасно знает, что со мной происходит.