Назови меня своей

Что имелось в виду под развлечениями, я прекрасно понимала. Сглотнула, моментально потеряв аппетит, но всё же уточнила, едва справившись с дрожью в голосе:

— Меня… тоже ждут подобные… развлечения? — я не отрывала взгляда от тарелки, боясь посмотреть на хозяев и увидеть на их лицах правду.

Снова тягостные мгновения гнетущей тишины, а потом заговорил снова старший вампир.

— Леллиаль, — негромко позвал он, и по тому, что использовал моё полное имя, я поняла, что меня ждёт серьёзное и важное заявление. — Посмотри на меня.

Пришлось послушно поднять голову и отложить вилку — еда застряла бы в горле, меня уже начало потряхивать от напряжения. Лорд Мартин, прищурившись, продолжил без тени улыбки.

— Ни один носфайи в здравом уме не будет делиться полуночными, — веско произнёс он. — Слишком дорогое приобретение во всех смыслах, и тому, кто без спроса протянет к тебе руки или другие части тела, я их оторву без всякой жалости, — закончил лорд Мартин жёстко, его карие глаза сверкнули багровыми всполохами. — Ты — наша собственность, Лёля, и только нам решать, кто может прикоснуться к тебе кроме нас, — он подался вперёд, и я невольно вздрогнула и чуть не отшатнулась. — Смотреть издалека — да, могут. Могут даже представлять, что бы они сделали, окажись ты в их власти, и будут представлять, поверь, я слишком хорошо знаю своих, — лорд Мартин усмехнулся. — Но, крошка, никто и пальцем до тебя не дотронется, не переживай. Твоё хорошее настроение для нас очень важно, — он подмигнул и откинулся снова на спинку. — Ешь, Лёля, остынет всё.

Я послушно взялась за вилку и отправила в рот ещё кусочек мяса, бездумно жуя. Слова Мартина одновременно и встревожили сильнее, и взволновали. Господи, прости, но услышанное мне понравилось, внутри родилось приятное чувство покоя, уверенности, что меня защитят от любой опасности. И не отдадут никому, как игрушку ради развлечения, как наверняка поступают со своими людьми другие нелюди. Прожевав, посмотрела на Мартина и тихо, искренне произнесла:

Дальше мы некоторое время молчали, но тишина не была тягостной. Удивительно, но каким-то образом она сблизила меня и моих хозяев, и от осознания этого я чуть не улыбнулась. Мысль немножко беспокоила и в то же время наполняла теплом и спокойствием, отвлекая от назойливых воспоминаний недавнего наказания. Сказала же, не буду пока об этом думать. И, наверное, вообще не стоит пытаться понять происходившее со мной, ни к чему хорошему такие размышления не приведут.

Забывшись, я пошевелилась, и жемчуг тут же дал о себе знать, заставив резко выдохнуть и поспешно допить вино, остававшееся в бокале — второе я уже доела.