Назови меня своей

Старший вампир, стоя рядом с кроватью, не сводил с меня пристального, предвкушающего взгляда и медленно расстёгивал рубашку, от его полуулыбки в животе образовалась гулкая пустота, и я даже отвлеклась на несколько мгновений от того, что делал его брат. И когда внезапно накрыло осознание, что мои запястья аккуратно, но крепко привязаны к изголовью и я совершенно беспомощная — снова! — в полной власти вампиров, даже голова закружилась от нахлынувших эмоций.

Вот только никакого страха и отчаяния, как вчера, не было. Лишь беспокойство, смешиваясь с нервным волнением, щекотало изнутри мягкими лапками — ведь сейчас всё несколько иначе, чем вчера. Я… хотела этого, как ни сложно признаваться себе в подобном, и привязанные руки не ужасали, а лишь добавляли пикантной пряной нотки в водоворот ощущений, охвативших с ног до головы. По телу прошлась лёгкая дрожь — пальцы Валентина медленно провели вдоль моих рук, погладили чувствительную кожу, и он тоже отстранился, откровенно любуясь мною. Острый приступ смущения добавил перца в кровь, я почувствовала, как лицо вспыхнуло под взглядами вампиров, и отвернула голову: инстинкты оказались сильнее меня. Ну не готова ещё принимать то, что происходит, со всей полнотой! Ведь в моей жизни всё это впервые, да ещё в такой необычной обстановке. Поёрзала, чуть согнув ногу и подавив желание вовсе подтянуть коленки — мне же сказали просто лечь, а не свернуться клубочком.

Тихий, проникновенный и вместе с тем требовательный голос лорда Мартина, и пришлось подчиниться, повернуться обратно и посмотреть ему в глаза с красным огоньком, рдевшим на самом дне. Опёршись ладонями по обе стороны от меня, носфайи навис, наклонившись низко, так, что кончики его волос щекотали мне лицо, и я отметила, что рубашки на нём уже нет. Сердце мячиком подскочило к горлу, жар на щеках усилился, и дыхание стало прерывистым. Мне вдруг стало не хватать воздуха…

— Не закрывай глаза, крошка, — мягким, обволакивающим голосом произнёс он и сел рядом, потянувшись к застёжке моего платья на шее.

Господи. Они будут видеть мой взгляд, видеть, что я чувствую, каждую мою эмоцию. Это… слишком откровенно… И почему от этих слов по телу промчалась горячая волна, затаившись внизу живота тягучим, болезненно-приятным ощущением?!

— Д-да, милорд, — пересохшими губами прошептала я, даже не подумав возражать или упрашивать о разрешении.

Всё равно его не получу. Сегодня мы играем полностью по их правилам, и если я не хочу скатиться в очередную истерику, то лучше принять всё, как есть. В том числе и своё собственное наслаждение странными играми носфайи, к которым вдруг у меня оказалась предрасположенность.