Назови меня своей

Не думать будет очень сложно, признаться, но я постараюсь. Наверное, Мартин прав… Мы вышли из гостиной и меня понесли к лестнице. Наверх. В спальню. Вечер вступил в свою завершающую стадию, разговоры закончились.

Дверь открылась сама, и мы со старшим вампиром вошли первые. Едва он переступил порог комнаты, мой взгляд остановился на кровати — моей кровати, — и уже не мог оторваться. Щёки опалило жаром от румянца, я задышала чаще: в голове тут же завертелись волнующие и пикантные картинки, что же очень скоро произойдёт на этой кровати. Где-то на самой границе языком холодного пламени трепетал страх, внося резкую, терпкую нотку в обуревавший меня коктейль эмоций. Я же не знала толком, как всё будет происходить, те немногие теоретические сведения, почерпнутые из туманных рассказов в пансионе и шушуканья девчонок по вечерам, не могли удовлетворить голодную фантазию и моё любопытство. А ещё, зрела уверенность, что лорды наверняка приготовили что-то… особенное. И билась в голове тревожно-сладкая мысль: их двое, а я одна.

Додумать не успела, меня поставили на ноги — спиной к лорду Мартину. И хорошо, потому что смотреть ему в лицо, наверное, сейчас было бы крайне сложно. Щёки горели так, что об них можно спички зажигать, пальцы дрожали, а взгляд не отрывался от кровати. Тело охватила нервная дрожь, я облизала пересохшие губы, на несколько мгновений позабыв о моих хозяевах — ровно до момента, пока руки старшего вампира не обвились вокруг моей талии.

— Лёля, ты доверяешь нам? — выдохнул он на ухо требовательным тоном, щекоча тёплым дыханием шею, и по рукам скатилась лавина мурашек.

Что скрывается под этим вопросом? Что они придумали для меня? Имею ли я право голоса и сказать «нет», если что-то не захочу делать?.. Сердце скакнуло к горлу, я нервно стиснула тонкую ткань платья и глубоко вздохнула, как перед прыжком в воду. Шёлк скользнул по раздразненным вершинкам, и на кожу будто брызнули горячие капли. Из-за спины выступил лорд Валентин с хитрой и одновременно нежной улыбкой, его серебристо-серые глаза блестели в полумраке спальни, отливая багровым, и мне показалось, кончики клыков стали чуть длиннее. Руки он держал за спиной.

— Лёля? — мягко позвал носфайи, подняв бровь.

Я посмотрела ему в глаза и решилась на уточнение:

— А… если не совсем, милорд? — голос вышел тоненьким и дрожащим, слабым.

Ладони лорда Мартина поднялись по моему телу и легли на грудь, слегка помассировав её. Соски тут же вспыхнули, их словно сотни иголочек закололи. Я прерывисто вздохнула, с колотящимся сердцем дожидаясь ответа.

— Придётся научиться, Лёля, — голос лорда Мартина стал серьёзным, он не прекращал поглаживать мою грудь, от которой по телу растекалась слабость и жар.