Прости меня (СИ)

— Так, что черри выйдешь за меня?

Я начинаю громко смеяться и запрокидываю руки ему на шею. С ним так легко и спокойно.

Толпа впереди начинает продвигаться, и я поворачиваюсь лицом к ней, чтоб тоже начать идти вперёд.

Но сделав всего несколько шагов вперёд, я вижу его. Гордей опирается спиной и ногой об стенку, и о чём-то разговаривает со своим братом. Матвей тоже здесь. Хотя я его до этого не видела.

Сейчас я вижу, что они не так сильно и похожи. Хотя нет. Они похожи именно как братья — близнецы. Но я их легко могу различить.

Они оба смотрят на нас с Серёжей. Гордей мрачнее тучи, Матвей же улыбается. Ноги мои стают тяжёлыми и ватными. Дыхание затрудняется. Но я максимально прячу свои эмоции.

Парни точно слышали наш разговор, потому что мы говорили громко. Та и парни уж как-то странно смотрят на меня.

— Я подумаю Белов. Подумаю, — говорю максимально громко и с улыбкой. Чем шире её натягиваю, тем сильнее сжимается сердце.

— Так надо, — повторяю себе. — Так будет лучше.

Мы уже почти прошли их. Как вдруг Матвей делает два шага, и преграждает нам дорогу. От испуга я делаю шаг назад.

— Привет, черри. Как дела? — тем временем спрашивает Матвей.

К чему это всё? Проверка? Подколка? Может ещё что-то хуже. Я не знаю Матвея, и что он может чудить. А если копнуть глубже. Я и Гордея не знаю. Слишком мало времени мы знакомы.

— Привет. Лучше всех, — говорю ему всё с той же улыбкой.

В этот момент перед моими глазами всплывает картинка с дня рождения Гордея. Руки Матвея поднимают моё платье вверх, и пристраивает свой член к входу влагалище.

Мне становится мерзко и противно от этих воспоминаний. Как я тогда могла подумать, что это Гордей? Как? Они ведь не настолько одинаковые. Это всё тот коктейль. Это всё Тимур. Ненавижу.

— Это твой друг? — вдруг спрашивает Серёжа, и меня это возвращает в реальность.

— Нет. Я его не знаю, — выталкиваю через, чур, эмоционально. Сама же сжимаю руку в кулак. Держи лицо, черри. Держи лицо. Не показывай эмоций. Успокойся. Они не знают, что ты вспомнила.

Делаю глубокий вдох и короткий выдох.

Никакой паники. Никакого приступа. Я сильная. Я справлюсь.

— Как незнакомы? Мы же на именинах брата познакомились.

— Та да. Слишком тесто, чтобы это забыть, — хочется добавить.

— Ты, наверное, Матвей Горский?

— Нет. Просто догадалась. Если ты хочешь узнать, планирую ли я писать заявление на твоего брата, то могу тебя успокоить. Я не буду этого делать. Так как ничего не помню. А даже если и вспомню. Оставим это дело в прошлом.

— Хорошо, — говорит Матвей и делает шаг ко мне. Потом второй. И когда он подходит ко мне совсем близко, я перестаю дышать. Он дотрагиваться своей рукой до моей руки, и меня покрывает мурашками. Вовсе не возбуждающими или приятными. Мурашки страха и омерзения. Матвей замечает это.