Шипучка. Ты уже часть меня

Чувствую под пальцами пульс на ее запястье. Быстрый ритм маленького сердечка, которое я хочу успокоить.

– Я не… – Ника качает головой, а затем поднимает голову.

– Ника, послушай, – обдумываю, как предельно честно донести до нее то, что хочу, и при этом не разрушить все.

– Если ты ждешь от меня раскаяния за свои поступки, то его не будет, – Ника тут же дергает руки на себя, но я не отпускаю. – Дослушай, пожалуйста. Я помню все, что творил. Догадываюсь, о чем именно рассказала Люда и что не нравится больше всего. Споры? Верно?

Кивает, поджимая губы. Нервы накаляются. Чувствую, как закипает кровь, подогреваемая напряжением. Я не привык к разговорам по душам. Да я в принципе не разговариваю, а делаю.

Сейчас, например, предпочел бы использовать свой рот и язык совсем не для болтовни, а для кое-чего более интересного и приятного, чтобы Ника к чертям собачьим забыла, кто там и что обо мне говорит, но… Не могу. Ей этого будет недостаточно, поэтому упорно стараюсь вспомнить нужные и правильные слова, если они вообще существуют.

– Да. Мы раньше частенько спорили и периодически делаем это и сейчас. Просто ради развлечения. Небольшая игра, которая всегда получается разной и интересной.

Ника отводит взгляд, и я понимаю по ее реакции, что делаю только хуже. Черт! Но я не умею по-другому. Просто скажу, как есть.

– Ника, я ведь сразу тебе объяснил, что это такое и как работает, верно? Еще в первый день нашего знакомства. Все всегда было честно, насколько возможно. Девушки никогда не были против и сами велись на глупые разводки. Почему я должен жалеть кого-то, кто не желает пользоваться своим мозгом? Каждая из них могла сказать: «Отвали», и были те, кто говорил. Нормальные девчонки, которых потом действительно хочется звать на свидания и узнать поближе. А уж если ты ведешь себя как… девочка на одну ночь, то какие вопросы к окружающим?

– То есть я по-твоему вела себя именно так?

– Нет! Черт, Ника! Ты – совсем другое дело, – пытаюсь быстро объяснить, что все сказанное не имеет к ней никакого отношения. У нас все было по-другому.

– Но вы же поспорили на меня, – с силой дергает руки на себя и складывает их под грудью в защитном жесте.

Хочется зарычать от бессилия. Я нафиг все испорчу сейчас.

– И я рассказал тебе правду, потому что знал, что ты не такая. Ты бы ни за что не повелась.

– А оказалась такая, – опускает голову. – Да и откуда тебе знать? Может, я именно из тех, что не пользуются своим мозгом.

Ника вскидывает голову, показывая мне глаза, полные блестящих слез. Что, если она и правда думает обо всем этом как об огромной ошибке, которую хочется стереть и забыть?

Ее состояние делает меня слабым, но я ни за что не покажу этого и тем более не оставлю все так.