Люби меня по-немецки

Умом понимаю, что подобный исход — лучшее, что может со мной произойти, идея разыгрывать из себя пару с человеком, который парой мне не является — мягко говоря, бредовая, но я не могу не поддаться духу авантюризма…

— "… и его зачётной заднице", — уже голосом Дианы вздыхает мысленная прилипала, и я даже уже не злюсь. В конце концов, если что, в старости я одна не останусь, со мной будут мои чокнуктые мысленные подружки. Главное, чтобы служба опеки за одинокими стариками не прознала, а то упекут в сумасшедший дом, кто тогда будет кормить мою бедную стаю кошек…

Свернув с гладкой, словно шелковая лента дороги, двигаюсь следуя указателю к посёлку. В конце концов, от души набью брюхо отбивными, послушаю затёртые до дыр семейные байки. Когда есть бочка домашней сливовой наливки вечер априори не может быть потерянным.

Хрустя шинами по мелкому гравию сворачиваю направо и вижу недалеко от дороги развалившегося под раскидистым дубом Ганса.

Жуя травинку, тот вытянул длинные ноги и с умиротворённой улыбкой следит за пролетающей мимо сонной стрекозой.

Он здесь. Он всё-таки приехал!

Я бы очень хотела не радоваться, но обрадовалась; стрельнула быстрым взглядом на зеркало — тушь размазалась и помаду я всю съела, когда перехватила по пути бургер из МакАвто. А впрочем, это же фиктивные отношения, хочет он того или нет, но восторг от моей неописуемой красоты изобразить перед моими родственниками будет просто обязан. Он сам этого захотел, я его на аркане изображать моего парня не тянула.

Свернув с дороги торможу напротив и опускаю до упора стекло:

— Что ты здесь делаешь?

— Мотор заглуши, — терпеливо повторяет он, и я, не приходя в себя, в недоумении выполняю его просьбу. Остывающий двигатель тихо стонет, радуясь неожиданной передышке, я же как приклеенная сижу на месте. В итоге, так и не дождавшись никакой реакции, ворчливо выбираюсь наружу, демонстративно громко захлопнув за собой дверь.

— Иди сюда, — как ни в чём не бывало манит ладонью Ганс, хлопая другой рукой по примятой траве рядом.

Закатываю глаза и тащусь на его зов, не понимая, какого чёрта здесь вообще происходит. Это сюрреализм какой-то!

По мере приближения, замечаю, что на нём надет строгий чёрный костюм. Из рукавов торчат белоснежные манжеты рубашки, петли которых венчают изящные запонки.

Стараясь ненароком не угодить каблуком в кроличью нору или коровью лепёшку, подбираюсь ближе к луговому франту и, остановившись напротив, не могу удержать в себе колкость:

— В этом костюме ты похож на владельца похоронного бюро.

— Так себе. Но тебе к лицу.

Курт благосклонно пропускает шпильку мимо ушей и движением бровей указывает мне на место рядом с собой.

Странный он какой-то. Может, удрать пока не поздно?..