Не отпускай меня

Сотрудники переходили от стола к столу, стояли, опершись на перегородки, разговаривали, шутили; некоторые, близко сдвинув кресла на колесиках, попивали кофе и ели сэндвичи.

— Глядите-ка, — сказал Томми. — Перерыв на ланч, а они не уходят. И я их отлично понимаю.

Мы смотрели и смотрели на этот элегантный, уютный, замкнутый в самом себе мир. Я перевела взгляд на Рут и увидела, что ее зрачки беспокойно прыгают с одного лица за стеклом на другое.

— Так, Род, замечательно, — сказала Крисси. — Которая из них?

Она произнесла это почти саркастически, словно была уверена, что вся затея — одна его большая ошибка. Но Родни тихо, дрожащим от волнения голосом проговорил:

— Вон она. В том углу. Синий костюм. Разговаривает с толстой женщиной в красном.

Сходство не было очевидным, но чем дольше мы смотрели, тем сильней убеждались, что какие-то основания Родни имел. Ей было лет пятьдесят, и фигуру она сохранила неплохо. Волосы темней, чем у Рут, — впрочем, может быть, и крашеные, — и они были стянуты сзади в простой хвостик, как и Рут обычно делала. Она смеялась над какими-то высказываниями своей приятельницы в красном, и в ее лице, особенно когда она, отсмеявшись, встряхивала головой, был не просто намек на сходство с Рут, но, пожалуй, и нечто большее.

Мы довольно долго глядели, не говоря ни слова. Потом вдруг увидели, что две женщины в другой части помещения заметили нас. Одна подняла руку и неуверенно нам помахала. Это нас пробудило, и, панически хихикая, мы пустились наутек.

Чуть дальше по улице мы остановились и возбужденно заговорили все разом. Все — кроме Рут, которая среди этого шума не раскрывала рта. Трудно было в ту минуту понять ее лицо: разочарована она точно не была, но настоящего восторга в ней тоже не чувствовалось. Возникшая у нее полуулыбка могла бы появиться на лице у матери обычного семейства, которая обдумывает ситуацию, в то время как дети кричат, скачут вокруг и требуют, чтобы она сказала: да, разрешаю вам то-то и то-то. В общем, мы стояли, наперебой делились впечатлениями, и я, к своей радости, честно могла сказать, как и другие, что женщина, которую мы видели, — вполне реальная кандидатура. По правде говоря, мы все испытывали облегчение: пока шли поиски, мы, не вполне это сознавая, готовились пережить разочарование. Но теперь можно было спокойно ехать обратно, Рут могла вдохновляться увиденным, все остальные могли ее в этом поддерживать. И офисная жизнь, которую, судя по всему, вела эта женщина, была так близка к той, что Рут себе и нам рисовала, как только можно было надеяться. Несмотря на все, что происходило между нами в течение дня, в глубине души никто из нас не хотел, чтобы Рут вернулась в Коттеджи ни с чем, и в тот момент мы считали, что такого случиться не может.