Не отпускай меня

Я увидела, как они наедине, вначале очень осторожно, заводят об этом разговор, как, пожимая плечами, прекращают его, заминают, как, не в силах удержаться, возвращаются к нему. Я увидела, как они играют с мыслью поговорить с нами об этом, как оттачивают выражения, продумывают, что сказать. Потом я опять посмотрела на Крисси и Родни, сидящих передо мной и уставившихся на Рут, и попыталась вчитаться в их лица. У Крисси — боязнь пополам с надеждой. Родни, похоже, нервничал — словно не доверял себе, опасался, что выпалит что-нибудь непредусмотренное.

Слух об отсрочках доходил до меня и раньше. В течение нескольких предыдущих недель я чем дальше, тем чаще улавливала какие-то обрывки разговоров. Всякий раз старожилы говорили только между собой и неловко умолкали, едва приближался кто-нибудь из нас. Все же я услышала достаточно, чтобы понять суть, и знала, что речь идет именно о воспитанниках Хейлшема. Тем не менее только в тот день, в том приморском кафе мне по-настоящему стало ясно, какое значение все это приобрело для некоторых старожилов.

— Наверно, — голос Крисси слегка дрожал, — вам что-то об этом известно. Какие правила и тому подобное.

Они с Родни посмотрели на каждого из нас по очереди, потом их взгляды опять остановились на Рут. Она вздохнула.

— Да, конечно, кое-что они нам сказали. Но, — она пожала плечами, — все-таки мы мало об этом знаем. Мы никогда особенно про это не говорили… Вообще-то, по-моему, нам пора идти.

— К кому надо обращаться? — вдруг спросил Родни. — Вам не объяснили, к кому надо пойти, чтобы… ну… заявить о себе?

Рут опять пожала плечами.

— Я же вам сказала, мы не обсуждали этого толком.

Почти инстинктивно она посмотрела на нас с Томми в поисках поддержки, что, вероятно, было ошибкой, потому что Томми сказал:

— Честно говоря, я понятия не имею, о чем вы тут беседуете. Что за правила такие?

Рут метнула в него испепеляющий взгляд, и я быстро сказала:

— Ты же помнишь, Томми. Все эти разговоры, которые ходили у нас в Хейлшеме.

Томми покачал головой.

— Нет, не помню, — отрезал он. И на этот раз я видела — и Рут тоже, — что никакой заторможенности в нем нет. — Не помню в Хейлшеме ничего подобного.

Рут отвернулась от него.

— Вам надо иметь в виду, — сказала она Крисси, — что, хотя Томми и был в Хейлшеме, он не такой, как настоящие хейлшемские. Его никуда не принимали, над ним вечно смеялись. Поэтому нет смысла его спрашивать про такие вещи. А теперь я хочу все-таки найти женщину, которую видел Родни.

К этому моменту глаза у Томми стали такими, что у меня перехватило дух. Таких глаз я давно уже у него не видела — они принадлежали тому Томми, который переворачивал в классе столы и от которого спасались, баррикадируя дверь.