Гори для меня, ведьма

Совету настолько опостылел король, что они готовы противостоять ему во всех вопросах, даже в таких фундаментальных, как деление на добро и зло.

Это было очевидно из тех взглядов, что кидали на него “верные подданные”, и по тому, как небрежно они выбирали формулировки. Король проиграл еще до того, как зашел в эту комнату.

Вот только выиграла ли я?

Глава 17. Представление

— Я сам провожу леди до комнаты. — Небрежным жестом Эйден отозвал стражу и, подхватив меня под локоть, потащил прочь из этого отвратительного места. Я посмотрела на него с возмущением: я надеялась подкараулить отца и узнать о судьбе Герты. Но с королевским отпрыском не спорят. Особенно в королевском замке. И особенно на глазах короля и его подданных.

Понимая, что выбора нет, я подчинилась.

Заседание закончилось всего несколько минут назад. Принятое решение превосходило мои самые смелые ожидания: я не только оказалась оправдана в глазах власть имущих, но и удостоилась сомнительной чести быть приглашенной на королевский бал через два дня. Там меня намеревались представить общественности, как наследницу рода — по официальной версии, и продемонстрировать мою безопасность для окружающих — по неофициальной.

Ведьма на поводке и в наморднике! Смотреть, но не трогать!

О моей изначальной цели визита все благополучно забыли — отбор невест для старшего принца был в самом разгаре. Да и кто в здравом уме заикнется о том, чтобы выбрать ведьму в качестве спутницы жизни для короля? Если, конечно, им станет именно Ксандр — именно так звали старшего брата Эйдена.

Мне удалось выяснить о нем возмутительно мало. На семейном портрете, что я увидела мимоходом по дороге в выделенные мне покои, он мало имел общего с Эйденом. Квадратный подбородок, светлые, слегка волнистые волосы, крупные черты лица… наверно, именно так выглядел в молодости его отец. Он был красив, но красота эта была какой-то другой — холодной и аристократичной. Подобно статуе, на которую вроде и хочется смотреть, но никакие другие желания она не вызывает.

Эйден, судя по всему, пошел в мать. Почему-то я ожидала увидеть хрупкую нежную брюнетку, но женщина, смотревшая на нас с портрета, была высокой, статной и какой-то несгибаемой. В ней ощущался характер, внутренний стержень. Выражение лица оставалось сосредоточенным даже под кистью неизвестного художника. Как так получилось, что именно она стала жертвой ведьмы?

Последний, кого я успела увидеть на портрете, был средний принц, Лестер. Мне показалось, что он унаследовал черты обоих родителей, но ручаться не бралась — я успела лишь мимолетом увидеть схожие с Эйденом черты лица и темно-русые волосы, прежде чем мы свернули в другой коридор.

— Ты солгал мне. — Нарушила я тишину.