Верь в меня

Негромкий полувздох-полустон облегчения вырвался из се легких, когда она укрыла одеялом свое бедное тело. Через секунду Криста уже спала.

Убедившись, что все сделано как надо, Хоук присоединился к своим воякам в сауне. Он предпочел бы умереть, нежели признаться в этом, но чувствовал себя хуже, чем после самой ожесточенной битвы. Работа в поле оказалась для него открытием, и он не думал, что скоро о нем забудет. Подозревал, что и остальные мужчины испытывают то же самое, но любой из них был склонен говорить об этом не больше, чем он сам. Удовлетворились негромким мычанием и сдержанными стонами, пока соскабливали с себя грязь.

Прежде чем повалиться и уснуть там, где сидели, воины выбрались наружу и вылили по ведру холодной воды на голову. Это помогло, по не слишком. Сказав, чтобы они отдыхали, Хоук накинул на себя чистую тунику и пошел проверять посты. Он приказал дозорным укрыться в караульных башнях, как только ветер усилится. Никого не удивило, что караул следует нести даже в разгар жестокой бури. Всегда найдутся глаза любопытные и достаточно приметливые, чтобы все разглядеть, и языки достаточно болтливые, чтобы обо всем рассказать.

Эдвард уже успел разместить груды овсяных снопов в большом зале и при этом так, чтобы они не загораживали проходы. Однако в час, когда сотни людей собрались сюда для вечерней трапезы, зал был пуст. Все были слишком измучены, чтобы есть. И сам Хоук тоже. Каждая косточка в его теле взывала об отдыхе, но прежде чем удовлетворить это желание, он должен был сделать еще одно дело. Морщась от боли, лорд поднялся по лестнице в спальню Кристы.

Она спала. Хоук увидел это, едва переступил порог комнаты. До захода солнца оставалось еще много времени, но свет уже померк и сделался желто-серым, зловещим. Дождь начал хлестать в окна — Криста оставила их открытыми. Хоук покачал головой и плотно закрыл тяжелые деревянные ставни. Вой ветра тотчас стал почти не слышен. Буря быстро набирала силу, но худшее еще ждало впереди.

Очень осторожно, чтобы не побеспокоить спящую, Хоук подошел к кровати. Криста лежала на боку, натянув одеяло на плечи, и ее чудесные волосы рассыпались на подушке вокруг головы. Буйство пышных кудрей вызвало у мужчины улыбку. В невольном порыве он протянул руку, отделил золотую шелковистую прядь и пропустил сквозь пальцы.

От Кристы пахло лавандовым мылом, а еще солоноватым воздухом моря, и это напомнило Хоуку о летних днях, проведенных в плавании вдоль берега, настолько близко к нему, что ветер доносил на парусную лодку аромат полевых цветов. Сколько раз он плавал так? Однажды, совсем недавно, а до этого? Много ли времени принадлежало только ему одному?

Хоук не мог припомнить и не осознавал, с чего ему в голову пришло это.