Верь в меня

— Мои причины касаются только меня, и я не намерена выставлять их напоказ.

Леди Иза прищурила глаза, и губы ее недовольно скривились.

— Уверена, что это было бы неприглядно. Иза замолчала, давая своим сторонницам время выразить веселость сдавленными смешками и переглядыванием.

— Пожалуйста, извините, — сказала Илсвит. — Ветер разносит сплетни, и от них не больше пользы, чем от мякины. К сожалению, есть среди нас такие, — тут она устремила пристальный взгляд на леди Изу, — кому недостает ума не обращать на сплетни внимания.

В ту же секунду Иза приняла вид полного раскаяния.

— О, миледи, если я причинила обиду, прошу меня простить. Просто я, как и все здесь присутствующие, настолько преклоняюсь перед лордом Хоуком, настолько восхищаюсь всеми его поступками, что малейший намек на оскорбление его особы пробуждает во мне чувство… я бы сказала — гнева, если бы такое чувство не считалось неподобающим для женщины.

Криста. отнюдь не чуралась этого неженственного чувства. Она с трудом, крепко стиснув пальцы, удерживалась от того, чтобы не схватить со стола один из кувшинов и не выплеснуть его содержимое в самодовольную физиономию соперницы.

Илсвит отложила в сторону тунику, которую вышивала, и заговорила спокойно, но твердо:

— Леди Криста — нареченная лорда Хоука, их брак — краеугольный камень мира, который король старается заключить между норвежцами и саксами, чтобы защитить нас от разрушительных набегов датчан. Давайте вспомним о том, как наш Спаситель благословил брак в Кане Галилейской и как Он говорил, что блаженны миротворцы, ибо их есть Царствие Небесное. И потому нам следует признать, что такой союз вдвойне ценен в Его глазах.

У Кристы сдавило горло, она хотела крикнуть, что королева ошибается, не благословен этот союз, Хоук должен жениться на другой во имя своей чести и благополучия. Но к счастью, она не могла выговорить ни единого слова и оставалась безмолвной, в то время как леди Иза сердито надула губы и, вернувшись к своему вышиванию, тыкала иголкой не глядя, куда попало.

Волнение мало-помалу улеглось, и леди вернулись к своему рукоделию. Тогда Илсвит подозвала к себе служанку, что-то тихонько ей сказала и снова начала вышивать. Чуть позже в комнату вошел совсем молодой монах, по-видимому, сильно взволнованный тем, что попал в непривычное для себя женское общество. Он принес с собой книгу.

— Если вы не возражаете, дорогая, — обратилась королева к Кристе, — то я попросила бы вас почитать нам, пока мы шьем. Я убеждена, что написанное на этих страницах несравнимо возвышенней наших разговоров.

Монах помедлил, но под властным взглядом королевы положил — с явной неохотой — книгу перед Кристой.