Мемуары голодной попаданки

А ближняя ко мне стена покрылась черным неприятным мхом.

– Само очарование! – пробурчала я и состряпала кривую рожу.

– Ань, я в город, – заскочил на кухню Зак, на ходу надевая тулуп и странно косясь на меня.

Ну, да, застыла со страшной гримасой, изображая Эвенизу. Я торопливо вернула лицу естественное выражение и натужно улыбнулась.

– Меня не ждите, не знаю, когда вернусь.

Кто бы сомневался! Припылила красотка через тридцать лет, пальчиком поманила, он и кинулся за ней. А кстати, сколько же стукнуло этой кукле? Не меньше сорока пяти должно быть. Однако не скажешь! Впрочем, к ее услугам все маги столицы, чтобы притирками да настойками омолаживающими снабжать. Нет, не буду завидовать – с магией всяк дурак сможет выглядеть девицей на выданье. Да и смысла нет беситься – Зак всегда ей принадлежал.

Глубоко вдохнула и выдохнула. Вот так-то лучше. Устроила трагедию из-за ерунды. Мое от меня никогда не уйдет! А раз ушло, значит не мое то было. Запрятав боль поглубже, я занялась привычными делами.

И все же убирая поднос с чаем и пирожными, которые подавала Эвенизе, не удержалась и фыркнула. «Чудесно готовит…, почти как в столице», а сама даже крошки не съела. Притворщица!

Нужно срочно отвлечься! А то с ума можно сойти от всех этих неприятных думушек. Где моя любимая скалка?

Но заняться кулинарией мне не пришлось. С выпученными глазами ко мне на кухню прибежала Васька, еще из коридора голося:

– Мам Ань! Мам-ань! Глянь, что я нашла!

Глава 13

На столе передо мной лежала потрепанная то ли книжка, то ли тетрадь в красной тканной обложке. Аккуратно пролистав несколько страниц исписанных вручную мелким красивым почерком, я удивленно выдохнула:

– Дневник Всеведа?

– Ага! Здорово, правда? – Василиса прямо светилась вся от гордости. – Хоть и небольшой, но там много всего написано, и про лес, и про статую, и заклинания всякие. Я попозже еще раз прочитаю. Уж больно интересно – напоминает сказку, только не для малышей.

То, что действительно интересно, я поняла с первых же строчек. И даже никакой борьбы с собственной совестью не пришлось выдерживать, так как это оказался не личный дневник, а скорее что-то вроде послания потомкам.

– Думаю, наибольшую пользу из книжицы извлечет Зак, но до того пока и мне можно полюбопытствовать, – пробормотала я, углубляясь в чтение.

«…Хрупкая, нежная, ранимая, пошла на добровольную жертву, чтобы спасти от врага меня и наших детей, а также всех жителей нашего городка. Делая статую, я вложил всю любовь к ней, моей горлинке. Вышла будто живая. Я назвал ее Мать леса, хотя вернее было бы – Мать Города. Отныне вечная. И обласканная не мной, Зачарованным.

Хотел убрать останки неудавшихся обречеников, чтоб любимые глазоньки не смотрели на это непотребство – не удалось.