Хозяйка Мельцер-хауса

После выкидыша Китти несколько недель лежала в комнате без света и никого не хотела видеть. В конце концов Мари дала ей понять, что так дело не пойдет. У нее нет права отдаться своему горю целиком и полностью. У нее есть ребенок, маленькая дочь – неужели ей нет никакого дела до нее? После этого Китти стала появляться на завтраках, снова начала принимать участие в жизни семьи и заботиться о Хенни. Однако она совершенно утратила свой прежний нрав, свой живой, бурный темперамент. Китти бродила по вилле, словно тень самой себя, бледная, молчаливая и почти всегда с зареванными глазами.

Китти мужественно пытается перенести постигшую ее тяжелую утрату. На прошлой неделе мы с ней были на собрании благотворительного общества, где она проявила желание активно участвовать в запланированных мероприятиях.

Это, хотя и было большим преувеличением, должно обрадовать Пауля. Она с большим трудом отговорила Китти наголо остричься, чтобы отдать свои волосы на нужды войны. Женские волосы принимались повсюду – для изготовления прокладок-уплотнителей и приводных ремней. Кроме того, солдатам на фронт собирались и отправлялись всевозможные «любовные подношения»: от кожаных нагрудных мешочков, шерстяных напульсников, подтяжек, трусов и пивных кружек до ликеров, сигар и шоколада.

На прошлой неделе до нас дошло письмо из Бранденбурга от Эрнста фон Клипштайна. К всеобщему удовлетворению, он уладил все свои дела, брак расторгнут, развод будет скоро оформлен, так что Адель снова сможет выйти замуж. Поскольку Эрнст считает себя неспособным по состоянию здоровья управлять имением и конным заводом, договорились, что он передаст имение жене и сыну. На сына он оформил документы как на наследника поместья. Какими будут планы Клипштайна на будущее, он не пишет, но боюсь, что он снова захочет поступить на военную службу. В связи с этим я еще раз сердечно пригласила его к нам на виллу.

Она чувствовала угрызения совести, потому что втайне испытывала облегчение от того, что фон Клипштайн не принял приглашение Пауля. Конечно же, ей было жаль беднягу: он не только перенес тяжелое ранение, но и потерял личное счастье. Однако его пылкое обожание действовало ей на нервы. Что ж, она проявила свою добрую волю и пригласила его еще раз, хоть и не предполагала, что он действительно приедет.

Она улыбнулась. Паулю понравится, что Густав так рьяно взялся за работу. На мгновение она задумалась, не написать ли еще пару слов про Гумберта, но все-таки не стала. В сущности, ничего не изменилось: ничто не мешало Гумберту усердно служить. Три средних пальца на правой руке не сгибались, но он на удивление хорошо с этим справлялся.