Хозяйка Мельцер-хауса

– Ах, ну наконец-то мой любимый Поль опять со мной, – уже в который раз проговорила Китти и обняла брата, севшего на кушетку рядом с ней. – Как же мне тебя не хватало, сердце мое. Не знаю, как я пережила это время без тебя. Ты уже видел мою Хенни?

– Только на фотографии.

– О, тогда пойдем в детскую… Фрау Зоммервайлер? А что у нас делает Хенни? Спит? К нам приехал ее дядюшка Пауль.

Все пошли за ней в детскую, где нянька спокойно сидела со своим вязаньем в руках, а Хенни спала в своей кроватке, сытая и довольная.

– Не буди ее, Китти, – попросил Пауль. – Дай я просто посмотрю на нее. Какое у нее румяное личико. Лежит в своем уютном маленьком гнездышке.

«Ах, у него почти не было времени побыть с собственными детьми, поиграть с ними, – с горечью подумала Мари. – Какая же неудачная вышла встреча. Мы так радовались, что проведем вместе несколько дней, но все получилось совсем иначе».

Китти болтала без умолку, спрашивала, видел ли Пауль белокурые завитки волос Хенни, рассказывала о том, что у малышки уже появились четыре маленьких и острых, как у мышки, зубика, а пухлые щечки достались ей от папы.

Внезапно Китти замолчала, улыбка застыла на ее лице, в то время как она отсутствующим взглядом смотрела в окно. Снова похолодало: в воздухе кружились снежинки, отчего луга покрылись белесой паутиной.

– Альфонс погиб, – тихо произнесла она, обращаясь в пустоту. – Он умер за наше отечество. Как и многие другие. Правда, Поль? В конце концов, я не имею права ныть, когда тысячи женщин во всей Европе тоже теряют своих мужей.

Пауль кивнул и посмотрел в сторону Алисии, которая с тревогой наблюдала за своей дочерью. Мари обняла Китти и погладила ее по щеке. Китти прижалась к своей золовке, ведь она была ее самой лучшей, самой дорогой подругой. Мари всегда знала, что у нее на сердце. Только Мари понимает ее…

– Пойдем, Китти. Попьем чаю. А здесь мы можем разбудить Хенни.

– Да, ты права, – пробормотала Китти. – Давай пить чай. Этот дурацкий мятный чай, от которого во рту остается неприятный привкус. Альфонс не любил чай… Он всегда пил только кофе с молоком. «Cafe au lait», как он всегда говорил. Он напомнил мне, как мы гуляли по Парижу. Ах, он купил тогда для меня такие замечательные картины у Канвайлера…

Мари осторожно подвела ее к кушетке Рекамье, усадила и налила ей чаю. Китти держала чашку в руке, не отпивая, и рассказывала о последнем свидании с Альфонсом. Как он до безумия любил свою маленькую дочь, как постоянно носил ее на руках. Как он хотел, чтобы у него было три или четыре дочери. Он был таким милым и нежным, как никогда раньше. И одновременно задумчивым. А иногда даже грустным.