Хозяйка Мельцер-хауса

Они бежали, пригнувшись, стреляли из винтовок, падали на землю, снова поднимались, кто-то так и оставался лежать на земле, а кто-то, подобно ящерице, полз дальше по стылой грязи.

«Боже, сколько усилий потрачено из-за какого-то кусочка паршивой земли», – подумал Гумберт. Его охватила хорошо знакомая ему дрожь, и он нервно усмехнулся. Ну кому это нужно? Здесь, после всех этих взрывов, еще долго не будет расти трава… Товарищ рядом издал короткий глухой звук, его голова склонилась набок. Точное попадание в легкое или сердце. Гумберт не испытывал ужаса, это была повседневность военного времени, он стоял и смотрел на происходящее, как на фильм. Он оттащил убитого назад в траншею, где уже лежали другие раненые, затем снова поднялся наверх, чтобы взять винтовку, которая осталась лежать на земле. В пламени горящего склада теперь можно было разглядеть армаду в черном – наступающие бежали к своим линиям. Стрельба с обеих сторон оглушала, позади них, там, где находились немецкие огневые позиции, артиллерия палила из всех орудий. Гумберт почувствовал, как его тело стало странно легким, как пух или лист, уносимый ветром. Он смотрел на приближающихся врагов, которые отчаянно пытались перелезть через колючую проволоку и один за другим падали. «Как на ярмарке», – подумал он и захихикал. Его охватило безумие, он сделал выстрел и обнаружил, что в винтовке остался только один патрон. Ему вспомнился тир на Максимилианштрассе перед фонтаном Геркулеса. Будка, выкрашенная в красный и синий, была разрисована волчьими и львиными мордами. Нужно было стрелять в проносившиеся мимо картонные фигурки… Он не мог сдержаться, чтобы не засмеяться, и понял, что вот-вот лишится рассудка. Это было что-то, что он не мог остановить по своей воле.

– Никто не перелезет через колючую проволоку, мужики! Огонь!

Что-то зашевелилось у его ног, переползло через спину, прыгнуло ему на голову и унеслось в бушующую, грохочущую тьму. Крыса! Он отряхнулся, встал на колени и огляделся, нет ли за ним еще грызунов.

– Ложись, ты, идиот! – крикнул один из товарищей.

И правда, сзади была вторая крыса. Она уставилась на него своими блестящими, безумными глазами, растопырив усы, и взъерошив свою серую мокрую шкуру.

– Ложись, придурок! Хочешь получить пулю в лоб?

– Держи его крепче, он «дошел»!

В ушах у Гумберта звенело, тело сотрясалось, шум, такой же громкий, как громовые раскаты, пронзал его насквозь, он был пустой оболочкой, легкой, как обугленная веточка…

– Гумберт! – проревел голос, хорошо знакомый ему. – Гумберт, идиот! Ты куда?

Чей это такой звонкий, пронзительно-повелительный голос? Он не мог вспомнить, его мозг был пуст. Крыса пробежала мимо него и исчезла где-то под градом пуль. Гумберт пошел за ней.