Хозяйка Мельцер-хауса

Однако некоторые косвенные улики указывали на то, что еще недавно здесь кто-то пил коньяк и курил сигары.

– Не могу поверить! – застонала Элизабет и подняла со стола полную окурков пепельницу, чтобы оценить ее содержимое. – Да здесь как минимум десять, нет, двенадцать сигарных окурков. И в мусорной корзине тоже пепел. А доктор Грайнер категорически запретил папе курить!

– К коньяку он тоже хорошо приложился, – заметила Китти. – Бутылка почти пуста. Ты только посмотри, Лиза. Папа был не один.

На столе для посетителей стояли три использованных коньячных рюмки и еще одна пепельница, полная окурков. Сестры растерянно смотрели на то, что оставил отец. У папы, очевидно, были гости.

– Должно быть, это были мужчины, – соображала Китти. – Дамы не курят сигар.

Элизабет взяла в руки бокал с коньяком, чтобы внимательно рассмотреть отпечатки. Никакой помады. Это ее успокоило.

– Естественно, это были мужчины. Ну что только ты думаешь о папе? – возмутилась она. – Вероятно, он заключил контракт со своими партнерами. Вот видишь!

Китти пожала плечами и объяснила, что она с самого начала знала, что страхи Лизы – всего лишь плод ее разыгравшегося воображения. Похоже, папа во всем превосходно преуспевал.

– Очень надеюсь, что ты права!

– Как ты думаешь, где может быть папа? – размышляла Китти. – Сторож наверняка знает.

– Как глупо! – воскликнула Элизабет. – Надо было его спросить.

Они вышли из кабинета директора и снова спустились вниз по лестнице. Все-таки в здании было как-то страшновато, тихо и пусто. И еще грязновато. В углах трудолюбивые пауки сплели свои сети. Пахло пустотой.

Дождь утих, поэтому они решили остановиться у входа, пока Людвиг бежал к калитке.

– Если господин директор не в своем кабинете, как вы сказали, значит, он на прядильной фабрике. Он ходил туда несколько дней подряд, и это было печальное зрелище. Он так переживает, бедный господин директор…

– В конце концов, не так уж трудно почистить несколько металлических гильз, – проворчала Китти.

– Пойдем со мной, – велела Элизабет. – Я хочу это увидеть.

И она потащила Китти прямо под дождем мимо двух цехов к третьему, который именовался прядильной фабрикой. Обычно там работали на двух этажах. В детстве Китти однажды забежала в один из цехов, но ужасный шум бесчисленных машин быстро заставил ее уйти.

– Нечего затыкать уши, – рассердилась Элизабет. – Здесь совсем тихо. Машины не работают.

– Ненавижу тебя, Лиза! – прошипела Китти. – Из-за тебя на моем новом пальто теперь пятна от воды.

Она с недоумением смотрела на сельфакторы, на эти темные, безмолвные прядильные машины. Не было ни свиста, ни жужжания катушек, ни шипения при движении направляющих, нити натягивались и наматывались.