Мельничиха из Тихого Омута

- Рада вас видеть! Доброго утра и приятного аппетита! Перекусите, пока мы будем грузить ваши мешки.

Мне было приятно, что крестьяне, которые раньше никак не воспринимали Эдит-замарашку, сейчас разговаривали со мной уважительно, и в их обращении «хозяйка» теперь не было иронии.

- Значит, заработала мельница? - спросил один из крестьян, угостившись луковой лепешкой.

- Вашими молитвами, - ответила я с улыбкой.

- Признаться, я бы ездил на графскую мельницу, - разоткровенничался крестьянин, дожевывая питу, - мне туда ближе, но сюда - приятнее. Угощают тут вкусно, да и вы такая

- ничего себе дамочка. А уж чулочки у вас...

- Берегись, папаша! - ответили ему со смехом другие крестьяне. - Ты про свою жену, видно, забыл. Так она тебе напомнит, когда домой вернешься!

Я старалась быть милой со всеми, но заигрывания пресекала на корню. Хватило мне женихов. После одного до сих пор ещё смеяться было больно - болела щека.

Немного раскидавшись со вчерашними заказами, я занялась рыбой. Раньше мне никогда не приходилось иметь дело с такими гигантами, и я намучилась, пока выпотрошила их и очистила от чешуи. Щук я крепко присолила и уложила в корзину, насыпав на дно и сверху крапивных листьев - читала, что так можно подольше сохранить свежесть рыбы.

- Главное, дорогуши, дотяните до деревни, - пожелала я щуками пока утащила корзину в кладовую, в холодок.

Потом наступила очередь форели, а на неё у меня были особые планы.

- Сначала отрезаем голову, - бормотала я, припоминая инструкцию по разделке форели, -нож держи под углом, чтобы потери мяса были минимальные. Затем, тушку - от себя, прорезать вдоль позвоночника от головы до хвоста. Потом срезаем плёнку и рёбра, чтобы получилось филе.

Конечно, на гостях оставалось ещё достаточно мяса, и какой-нибудь повар-сноб упал бы в обморок, увидев, что я творю с драгоценной рыбой, но мы-то тут не в мишленовском ресторане обитались. Тихий Омут - это вам не ресторан в Мон-Сен-Мишель.

Филе я порезала на довольно крупные кусочки, повытаскивала, как могла кости, и щедро обсыпала солью и укропом, а сверху полила вином из запасов покойного Бриско. Теперь эта рыбка отправилась на холодок, а рыбные обрезки и голову, освобожденную от жабр, я сложила в котелок, залила водой и поставила в печь, подбросив пару полешков."

"- Пройдусь до деревни, мамашенька, - предупредила я Жонкелию, которая в оба глаза, как коршун за цыплятами, следила за работниками, перетаскивавшими мешки.

- Чего это тебя туда понесло? - недовольно спросила старуха.

- Куплю кое-что, - уклончиво ответила я.

- Опять покупки, - заворчала она. - Деньги бы поберегла.

Но ворчанье это было всего лишь ворчаньем по привычке. Потому что Жонкелия даже не спросила - что я собралась покупать и сколько потрачу.